Счастливый час в «Каса Дракула» - Марта Акоста

— Милагро, «Чашу» нельзя покинуть добровольно. Наказание может быть очень суровым. С другой стороны, за послушание они щедро вознаграждают.

— Принимай наказание, отвергай награды, — промолвила я. — Пусть мы оба совершали ужасные ошибки, но мы еще молоды. Как ты думаешь, может, пришла пора искупления?

Я снова говорила с золотоволосым мальчиком, будто и не было всех этих лет.

— Милагро, — произнес Себастьян, — моя любимая девочка.

Он обнял меня. Так мы и стояли.

— Ты разбил мне сердце, Себастьян.

Он смахнул слезу с моей щеки.

— Разве ты не понимаешь, что мы никогда не смогли бы быть вместе?

— Нет, — честно ответила я. — Почему не смогли бы?

— Я сын своего отца. Я был рожден для величия, — заявил он, гордясь своим именем, своим положением, своим богатством, которые ему не пришлось зарабатывать самостоятельно. — А ты родилась… — Себастьян погладил меня по руке. — Это загар?

— Да, я уже могу загорать. Я преодолела инфекцию.

«Я дочь своей матери Регины. Я рождена, чтобы выживать», — подумала я.

— А как остальные? С ними все в порядке?

— Мы же не звери, Милагро. Да, они в порядке.

Я вскинула руки.

— Тогда, пожалуйста, сними с меня это.

Мы взглянули друг на друга, и я попыталась сделать так, чтобы в моем взгляде читались все пошлые мысли, которые возникали в моей голове с момента полового созревания, а их было немало. Когда Себастьян полез в карман, чтобы вытащить оттуда маленький ключик, я вдруг почувствовала прилив сил. Милагро Де Лос Сантос, femme fatale!

Себастьян вставил ключ в замок наручников.

— Ты уверена, что в тебе больше нет заразы?

— Думаешь, в противном случае я дожила бы до этого момента? Думаешь, моя кожа выглядела бы так?

Я пожала своими коричневыми плечами, и одна бретелька платья соскользнула.

Себастьян повернул ключик и снял наручники. Потерев запястья, я все же не поддалась бешеному желанию закричать как резаная и начать душить этого мужика. Я позволила ему положить руки на мои бедра. И, запрокинув голову, испустила тихий стон.

Себастьян прижал лицо к моей груди и простонал:

— Ты даже не представляешь, сколько раз я грезил о той ночи, которую мы провели вместе.

Я погладила его по густым волосам и ответила:

— Я тоже, малыш.

Тем самым обесценив одно из самых дорогих моему сердцу воспоминаний.

Когда Себастьян снова посмотрел на меня, его щеки горели, а зрачки расширились, как у наркомана.

— Я вернусь, и у нас будет кое-что особенное.

— Я в этом уверена, — ответила я.

Неужели я всегда буду бояться «особенных» даров от мужчин? Осознание того, что Себастьян по собственной воле бросил меня ради какого-то клуба, было даже ужаснее мысли о том, что он никогда не любил меня. Безнравственность Иэна не шла ни в какое сравнение с полной аморальностью Себастьяна.

— Мерседес, поторопись, пожалуйста! — прошептала я, когда щелкнул замок двери.

Подсев к столу, я постаралась собраться с мыслями. Сейчас необходимо, чтобы Себастьян подольше находился в этом противоречивом состоянии — он должен хотеть меня, но не иметь возможности удовлетворить свое желание. Иэн оказался прав — все мы делимся на хищников и добычу. Я знала: если придется выбирать между этими двумя категориями, то мое решение очевидно.

Я тщательно осмотрела кабинет. Ящики стола оказались пустыми, а таинственная дверь вела в санузел. Вряд ли можно напасть на кого-нибудь с рулоном туалетной бумаги в руках. Я попыталась сковырнуть со стены вешалку для полотенец, но она была сделана на совесть и держалась прочно. В конце концов я впала в гнетущее состояние тоски и ужаса.

Вдруг я услышала, как открылась и закрылась внешняя дверь, а затем дверь кабинета распахнулась. В помещение вошел мини-Питерс. Он нес на подносе обед; с его руки свисала матерчатая сумка. Мини-Питерс бухнул поднос на стол.

— Босс велел принести тебе салат «Кобб», — рявкнул он.

На подносе были блюдо с аппетитным салатом, бутылка минеральной воды, вазочка с печеньем, тканевая салфетка и вилка.

— Очень мило. А что, ребят кормят так же хорошо?

— Ты имеешь в виду этих исчадий ада? Им дают только овсянку.

Что там было про Освальда и овсянку?

Мини-Питерс приблизился ко мне. Он него разило пивом, а его полиэфирный костюм вонял потом. Из-под пиджака выпирал пистолет, висевший на его талии.

— Думаешь, ты одна такая умная? Ты не умная. Это Себастьян умный. Он посадил вампиров рядом с кучкой больных гемофилией. Когда демоны набросятся на этих дефектозных, у нас появятся мертвые тела — доказательство, что вы не люди.

Себастьян устанет ждать, подумала я, ведь мои вампиры никогда не станут убивать из-за крови.

Мини-Питерс бросил мне свою матерчатую сумку.

— Надень это прямо сейчас. Приказ босса.

Осторожно расстегнув молнию на сумке, я увидела черный атласный лиф с кружевами, мини-юбку из черной кожи, черные чулки и черные же кожаные сапоги.

Мини-Питерс вытащил пистолет. В его глазах появился лихорадочный блеск, а дыхание участилось.

— Делай, что говорю. Переодевайся.

Он наблюдал за тем, как я снимала одежду. Увидев мои шикарные красные лифчик и кружевные трусики, он даже хрюкнул.

— Грязная шлюха! — зарычал мини-Питерс и двинулся ко мне.

Я прекрасно знала, что было на уме у этого женоненавистника, и выхватила из сумки сапоги, сжимая по одному в каждой руке. Сапогом в правой руке я со всего размаху ударила его по голове, а сапогом в левой выбила из рук коротышки пистолет. Не дав мини-Питерсу опомниться от удара, я заехала ему по коленям, и он упал, основательно ударившись головой об пол.

Дотянувшись до пистолета, я уже собиралась было нацелить его на обидчика, но вдруг поняла, что он не двигается. Головорез дышал, однако глаза его были закрыты. Теперь мне нужно было сделать так, чтобы он больше не смог напасть на меня. Порвав свое платье на лоскуты, я связала коротышку и заткнула ему рот.

Достав ключи из кармана его пиджака, я оттащила мини-Питерса в туалет и закрыла дверь. Обезвредить всех охранников я бы не смогла, но сейчас, по крайней мере, можно было разведать обстановку. Поскольку выбора у меня не оставалось, я нарядилась в «вампырский» наряд и прихватила с собой пистолет.

Слегка приоткрыв внешнюю дверь, я выглянула наружу. Потом вышла в пустой коридор и услышала крик ужаса, донесшийся из-за двойных дверей, располагавшихся чуть дальше. Я рванула на этот вопль и, несильно толкнув створку двери, чуть-чуть приоткрыла ее. В другом направлении из комнаты выходил Себастьян, держа в руке окровавленный нож. Когда Беккетт-Уизерспун свернул в коридор, я поспешила взглянуть на то, что он натворил.