Мир клятв и королей - Хост Микки

Третий не ощущал ничего, кроме боли.

Пайпер проснулась, тяжело дыша, и уставилась на потолок. Егерь мирно сопел совсем рядом, почти ей в ухо, и даже не пошевелился. Кристалл Йоннет казался совсем теплым.

Но последнее воспоминание принадлежало не Йоннет, а Третьему. Пайпер не понимала, как она смогла увидеть его, прочувствовать все, что чувствовал Третий, да и вообще занять его место, пусть даже во сне. Ее голова продолжала болеть так же, как во сне.

Пайпер села и тряхнула головой. Она стала считать секунды, а после и минуты. Бешено стучащее сердце не успокаивалось. Егерь все так же мурчал, равнодушный к попыткам Пайпер немного подвинуть его.

Она встала и направилась в ванную, даже не убедившись, есть ли где-нибудь в этом хаосе чистые вещи. Сейчас Пайпер хотела только одного – прогнать страх, поселившийся в ее разуме.

Она внимательно оглядела себя в зеркале над раковиной. Лицо в форме сердца, золотые глаза, тени под ними, побелевшие губы, тусклый оттенок бронзовой кожи. Пайпер была измотана, хотя до этого сон всегда дарил только отдых.

– Прекрасно выглядишь, солнышко, – сказала она своему отражению, улыбнувшись.

Пайпер включила воду и, настроив температуру, сначала согрела руки. Затем умыла лицо, надеясь стереть следы усталости и сна-воспоминания, больше напоминавшего кошмар. Вот только кошмар не закончился. Она снова посмотрела в зеркало. На этот раз оттуда на нее глядело не ее отражение.

Черные волосы, голубые глаза, высокие скулы, прямой нос и почти белая кожа, покрытая коркой грязи и крови: черной и синей. В левом ухе – серьга из серебра и кристалла. На фоне заляпанной кровью одежды и пятен, бывших на волосах, серьга казалась идеально чистой.

Пайпер вскрикнула и отшатнулась. Чужой облик мгновенно исчез, сменившись ее собственным отражением. Пайпер зажмурилась, опустилась на пол и уставилась на мраморную плитку.

Глава 26. Не пропади

Марселин сидела за стареньким секретером, возраст которого не мог скрыть даже слой черного лака. Записи, разложенные перед ней, представляли собой оборванные страницы, карты и свертки, перевязанные тонкими лентами, вид которых говорил о том, что они разорвутся от одного неверного движения. Среди этого хаоса сильно выделялась кожаная истертая тетрадь с какой-то надписью на обложке.

Чашка кофе стояла на блюдце в опасной близости от записей, но Марселин это будто не беспокоило. Она невозмутимо сделала глоток и, на мгновение прикрыв глаза, блаженно выдохнула. Но тут же на ее лицо вернулась вся усталость, скопившаяся в ней за эти дни. Пайпер даже стало совестно, что этим утром она пришла именно к ней.

– Выпьешь чего-нибудь? – предложила Марселин, откидываясь на бархатную спинку стула.

Все в этой комнате говорило об умеренной роскоши, один только секретер казался ненужной деталью, портящей общую картину.

– Не хочу, – ответила Пайпер, скрещивая руки на груди.

– Ты уже завтракала?

– Нет. А ты?

– Нет. У меня совсем нет аппетита.

– Как и у меня.

Они молча смотрели друг на друга еще несколько секунд. Неловкость и стыд, которые испытывала Пайпер, усилились.

– Не вини себя, – вдруг сказала Марселин, тепло улыбнувшись. – Я не думаю, что Сила могла помочь ему. Не в одиночку.

Пайпер уцепилась за эти слова, как за спасательный круг. Слишком много тайн, связанных друг с другом. Слишком много совпадений.

– Я хотела узнать, как Стефану удалось применить сомнус по отношению к тебе.

Марселин от удивления приоткрыла рот и подняла брови. Пайпер научилась выглядеть спокойно и уверенно у дяди Джона, но прямо сейчас чувствовала, что проигрывает искренним чувствам Марселин.

– Как же ты ненавязчиво попросила меня рассказать о том, что произошло между нами.

– Мне кажется, в этой истории есть Время.

Марселин напряглась, покосившись на дверь за спиной Пайпер.

«Угадала», – с облегчением подумала Пайпер.

– Ты о чем-то умалчиваешь, – нахмурившись, сказала Марселин. – И это тоже касается Времени. Предлагаю обмен: я расскажу тебе, что случилось в тот день, а ты расскажешь мне, о чем умалчиваешь. Именем Геирисандры клянусь сохранить эту тайну, только если ты не потребуешь раскрыть ее кому-то другому.

– А вот Кита пришлось уламывать.

Марселин возмущенно всплеснула руками:

– А чего ты ожидала от землянина, родившегося уже после Вторжения? Я-то еще застала времена, когда Предатель не был Предателем.

– И когда он помог тебе.

Марселин натянуто улыбнулась. Пайпер ей не ответила, лишь нервно дернула плечами. Она не хотела, чтобы догадка подтвердилась, и в то же время желала этого сильнее всего на свете.

– Стефан – близкий друг великанов, – принялась рассуждать Пайпер, на настороженный взгляд Марселин отвечая точно таким же. – Арне говорил, что он и Сионий могут помочь в изучении магии сакри. Но Сионий был близким другом Масрура и наследником Движения, вряд ли он знает больше, чем Стефан. А сам Стефан… Сколько ему лет? – Марселин уже приготовилась ответить, но Пайпер махнула рукой и продолжила: – Он живет достаточно долго, чтобы знать Предателя лучше, чем кто-либо другой. Возможно, даже лучше Гилберта, а ведь он из правящей семьи… Но если я начну спрашивать об этом Гилберта, он взбесится и откажется со мной разговаривать. А Стефан… В общем, так у меня появилась теория, что ты могла когда-либо встречать Предателя. Или же Стефан рассказывал о нем.

Марселин сидела в ступоре всего несколько мгновений; потом она тихо зааплодировала и, взмахнув правой ладонью, поймала выпавшую из пустоты бутылку с чем-то зеленым. Марселин открутила крышечку, вылила половину содержимого в свой кофе и, поставив бутылку на стол, сделала глоток из чашки.

– Мне это понадобится, – пробормотала она, поморщившись.

– Что это? – с опаской уточнила Пайпер.

– Фейский отвар. Крепче вина, зато какой потрясающий вкус! Держу у себя в комнате на всякий случай. Иногда помогает усмирять пациентов.

Она даже кивнула на бутылку, при этом смотря на Пайпер, но та решительно замотала головой. Даже если этот фейский отвар помогал усмирять пациентов, Пайпер рассчитывала только на себя. Хватит и того, что на балу она с подачки Ровены решила выпить что-то светло-голубое, обжегшее ей горло.

– Ты действительно хочешь знать?

– Если тебе неприятно об этом говорить – ладно, я не стану настаивать. Просто продолжу зубрить книги в библиотеке и надеяться на редкую помощь с чьей-нибудь стороны.

– Почему ты так заинтересована Предателем?

– Иногда вижу что-то, связанное с ним, – и, немного подумав, Пайпер на выдохе произнесла: – Сегодня видела его отражение вместо своего.

Марселин закрыла глаза и, едва шевеля губами, досчитала до пяти.

– Почему ты такая настойчивая? – неожиданно вспылила она, метнув на Пайпер раздраженный взгляд.

– Не хочешь говорить – не говори, – повторила Пайпер, пожав плечами.

Марселин рвано выдохнула и закрыла лицо руками. Она выглядела точь-в-точь как дядя Джон во время их разговора в картинной галерее: оба были потеряны, сбиты с толку и разочарованы то ли ею, то ли ситуацией в целом. Пайпер и сама была на пределе и позволила себе вновь поддаться копящейся внутри злости.

– Ох, что бы ты без меня делала… – вздохнула Марселин, картинно прикладывая ладонь ко лбу.

– Искала бы ответы сама.

– Не перебивай, – строго пожурила Марселин, мгновенно став серьезной. – Так вот, – она откинулась на спину стула и уставилась на потолок, убрав руку со лба. – У меня было два младших брата. Карлос и Рафаэль.

Пайпер удивленно округлила глаза. Она и не представляла, что у Марселин были братья. Да что там: она даже не думала, что в состоянии определить что-то подобное с одного только взгляда или после недолгого общения, но вопреки этим мыслям удивление было чересчур сильным.