Ups & Downs - Изольда Северная

— Кажется… натяжной потолок, Блэквуд. — Пробормотала я. Мне уже стоило привыкнуть к его причудам, и все же каждый раз его странные вопросы заставляли удивляться.

— Вот-вот… чертов потолок, эйки. Я хочу увидеть свое черное небо… я хочу почувствовать эту связь, родственность между нашей тьмой. — На самом деле, все немного подвыпившие люди любят пофилософствовать. Но меня сейчас больше интересовало, что произошло между ним и эти мальчиком. А не потолки и небеса. — Я смотрю вокруг… и вижу чужое, бесполезное, меня все это раздражает… каждая вещь, каждый собственный вдох, который заставляет себя чувствовать человеком… умирающим к тому же. И я отдам все за то, чтобы вернуться. Чтобы обрести себя. Подойдет любая цена.

— Все — это слишком много, Блэквуд. Ты отдашь всего лишь меня. — Фыркнула я.

— Всего лишь… — Он усмехнулся. — Да. Так и есть… всего лишь…Ты — «всего лишь». Это про тебя. Да. Мне нужно это запомнить… понять…

Злость. Вот что я чувствовала.

— Поймешь, Блэквуд. У тебя все же полно времени для этого. Будет. Ты ведь собираешься прожить долгую жизнь в своей собственной шкуре. А я — так… человек… пыль… а нет, я ведь мельче пыли, ты мне сам это говорил. — Мой голос сочился ядом и злостью, они отлично замаскировали примитивную обиду.

— Да, эйки. Ты все прекрасно понимаешь. Ты понимаешь, а я… я тоже пойму это. — Он быстро встал. Даже поразительно, что у него остались на это силы. — Все что мне нужно — моя суть. Это же элементарно. — Его шаги были нетвердыми, когда он расхаживал по комнате, разговаривая с самим собой. — Время… да у меня его будет много. В конце концов, мне нужно только время и сила. И ничто более. Я так скучаю по своей старой жизни. И там не было тебя! — Рявкнул он из последних сил, заходясь кашлем. Я зашипела, стискивая кулаки, смотря на него, пока сидела на этом полу. Он обвинял меня! Как будто имел на это какие-то права. — Нужна ему?! Ха! Да пусть забирает. Ты же никто, эйки! Для меня вы люди… меньше пыли. Потому что пыль остается, а вы — нет. Вы исчезаете бесследно. Вы же… просто звук. — Он слабо хлопнул в ладоши, слушая этот хлопок, который быстро растаял в тишине. — Видишь. То же и с вами. Вас уже нет. С тобой то же самое. Так что я забуду о тебе, так же как и об этом хлопке. Просто раз — и тебя уже нет. Даже раньше, эйки. Намного раньше.

Зачем он говорил мне это?! Я понятия не имела. Но я была в бешенстве, чувствуя мешающий комок в горле. Что-то сломило его — я могла объяснить его поведение этим. Но вместо того, чтобы подойти и утешить, попробовать усмирить его банальный страх и гнев, я просто сжимала кулаки, молча его ненавидя.

Мне было все равно, что он запутался, что зашел в тупик, и ему нужна помощь… банально, но он нуждался в этом. Он, возможно, чего-то ожидал от меня. Наверняка он этими словами хотел вызвать во мне какую-нибудь ответную реакцию. Но я не находила в себе сил даже слово сказать.

— Можешь прощаться с этим миром, эйки. — Блэквуд остановился напротив своего окна, стукнув по нему кулаками. Стекло загудело под ударом. — Думаю, ты его больше не увидишь.

— Уже, чертов Блэквуд! — Вскричала я, находя в себе силы вскочить на ноги. — Я уже попрощалась с ним! С того самого момента как ты, ублюдок, посадил меня на цепь. Или ты думаешь, что жизнь с тобой — рай?! Вместо того чтобы одним милосердным ударом убить меня, ты растянул мою агонию на недели. Ты… такая тварь, которых и искать не нужно — не найдешь. Не только в этом мире, но и в последующих! И теперь ты решил выкинуть меня?! Отдать?! Наконец-то! Потому что меня тошнит от тебя! Возможно, твой владыка будет достаточно милосердным, чтобы быстро оборвать мое жалкое существование. Ах да! Я слишком… одноразова, так что думаю… только на раз меня и хватит. И славно! А то я уже устала от этой неопределенности.

— От какой неопределенности, эйки? — Пробормотал Блэквуд, кидая на меня взгляд через плечо. — Ты ведь не думаешь, что я мог отпустить тебя? Все было определенно с самого начала. Я ведь уже давно сказал, что отдам тебя взамен на свою свободу. На свою жизнь. Ты стоишь чертовски дорого для человека. Все же речь идет о моей силе.

— О, какой комплимент, гребаный Блэквуд! Стою слишком дорого!

— Это не я так считаю. А мой Повелитель. — Хмыкнул он, чем добил меня окончательно. — Ты понравилась ему. Он в восторге. Но собственно, я на это и рассчитывал. Если он считает, что чаши весов уравниваются, когда речь идет о моей свободе и тебе — пусть. Мне все равно на самом деле. Если бы он посчитал достойной платой сотню шлюх — я бы ему дал их. Ты? Пожалуйста. Это для меня ничего не значит.

— Ты… лжешь. — Выдохнула я пораженно. Нет, клянусь, Блэквуд лгал! Впервые в жизни, он лгал. Причем не мне. А себе.

Гнев и злость мешали мне разглядеть истину. Гораздо, гораздо позже я пойму, что Блэквуд пытался убедить в первую очередь себя. Не чувствуя ранее этой боли и невероятной беспомощности, что присущи лишь людям, которые предаются своим чувствам полностью, Блэквуд страдал, пытаясь избавиться от них. Пытаясь убедить себя в том, что он все это переживет. Как переживал ранее. Что все забудет, все, что его волнует сейчас. Потому что потом он будет иным. Он уже не будет человеком, он будет могущественен и силен, и его уже не будет трогать то, что трогает сейчас. Он считал, что ему просто нужно это пережить. Став самим собой он забудет о своем заточении и о том, что происходило в этот ненавистный год, уже на следующий день.

Но сейчас я была ослеплена злостью и обидой.

— Лгу?! Не совсем. — Усмехнулся он остро. — Завтра, эйки, я отдам тебя самому жестокому мужчине, которого когда-либо носила земля. И ты поймешь это… Знаешь, Райт он изобретателен… вы люди жестоки, но примитивны. А он… ты все поймешь, эйки. У него особая жестокость.

— Передай ему, что у него появился конкурент. Ты, Блэквуд!

— Сама передашь. Завтра ты ему все скажешь, эйки. Хотя… не думаю, что у вас будет время для разговоров.

— А ты подумай! Хочу, чтобы ты об этом подумал, Блэквуд! — Я прищурилась, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я хочу, чтобы ты думал об этом всю свою оставшуюся гнилую новоприобретенную жизнь. — Я взмахнула волосами, надевая на свое лицо маску спокойствия. — А я пока пойду отдохну. Все же сон будет редкостью для меня теперь, не так ли?

Я не стала ждать его ответ. Все же это было риторическим вопросом, который должен был задеть Блэквуда. Но я была уверена тогда, что он пропустил все мои слова мимо ушей. Слова пыли ничего не значат для него. Его ведь ничем не проймешь…

Глава 22

Он должен чувствовать предвкушение. Ту сладкую томительную радость, которая лишь обещает восторг и благодать, что снизойдут на него совсем скоро. Всего каких-то несколько часов, после двух лет подобной жизни. Он должен чувствовать нетерпение, это приятное волнение в груди.