Обратная сторона Истока (СИ) - Шашкова Екатерина Владимировна

— Разберёмся.

Колин заглянул в машину.

Мужик (такой же белобрысый, как и сынишка) лежал на руле и на происходящую вокруг суету никак не реагировал. Но дышал — и то ладно. Только трупов тут не хватало!

А ещё он показался вдруг смутно знакомым. Жалко, лица не видно, а по затылку опознать сложно, но где-то Колин его явно видел, только обстоятельства вспомнить никак не мог.

Да и пацан кого-то напоминал.

Жили они по соседству, что ли? Или ещё где пересекались? Главное, чтоб не в сводках разыскиваемых преступников.

Но оставлять бедолаг без помощи стало вдвойне неловко.

— Давай я изнутри подтолкну, а ты тяни, — решил Содди и полез на пассажирское сидение.

— А если у него позвоночник сломан? Тогда вроде нельзя тянуть, — припомнил Колин. — Эй, мелкий! Сгоняй-ка до больницы, тут не очень далеко, пара кварталов дальше по дороге. Высокое такое здание, не пропустишь. Позови там кого-нибудь… ну, с машиной, и вообще.

— Не пойду, — буркнул мальчишка. — Я его не брошу. Может, вы лучше сами?

— Нам отлучаться не положено.

— Да кому нужна ваша стройка?

«Если б стройка», — подумал Колин. Стройку он, может, и бросил бы. А секретный объект, под неё замаскированный, без присмотра не оставишь.

Хотя и пацана можно понять. Вон как волнуется, глаз с отца не сводит.

Если всё это, конечно, не подстава.

А больше, действительно, послать некого.

Переулок и обычно-то безлюдный, казался совсем вымершим. Обычно это всех устраивало: специально так выбирали, чтоб зевак поменьше. И даже окон с любопытными домохозяйками нет, одни глухие стены и заборы.

Но сейчас ситуация вышла боком. Ждать, пока помощь появится сама по себе, времени не было — это ж не только мужик несчастный окочурится, но и все остальные, от скуки.

— А больше у вас там никого нет? Ну, на стройке? — с надеждой спросил мальчишка.

— Нет там никого. Так что, малыш, давай ты всё-таки сам за докторами сбегаешь, а мы тут за твоим папой присмотрим, ага?

— Ага. — Пацан кивнул, но как-то рассеянно, неуверенно.

Лицо — бледное, испуганное — снова показалось знакомым. Но прежде, чем Коллин успел как следует покопаться в памяти, мальчишка вдруг застыл на месте, закатил глаза — и рухнул на землю.

Не показательно рухнул, не театрально, а самым натуральным образом, едва не приложившись виском о булыжник. И кровь у него из носа потекла вполне реальная, такое изобразить уж точно никому не под силу, как и восковую бледность, и совершенно безумный, зашкаливающий пульс. Который вдруг резко прервался, и Колин почувствовал, как его собственное сердце тоже застыло от панического испуга.

Всё же не каждый день у тебя на руках дети умирают.

Момент, когда он успел опуститься перед этим ребёнком на колени, Колин пропустил. Само собой получилось.

— Эй, пацан, ты чего? Что с тобой? Очнись, ну…

За спиной раздалась какая-то возня и шорох. Резко хлопнула дверь машины.

Опять Содди в неё полез, что ли?

— Аптечку там найди, — крикнул не оборачиваясь Колин. — Нашатырь какой-нибудь.

Возня усилилась. Что-то упало и зазвенело.

— Да приди ты в себя!

Жилка под пальцами вдруг коротко дёрнулась, мальчишка выгнулся дугой, хрипло втянул в себя воздух… Рухнул обратно, уже с открытыми глазами, но ещё не вполне в сознании.

— Дыши, дыши. Вот, хорошо. Молодец. Не вставай пока. Ты головой, что ли, ударился во время аварии? Почему сразу не сказал?

Взгляд пацана наконец-то приобрёл осмысленное выражение. Некоторое время он изучал склонившегося над ним Колина, потом переключился на что-то за его спиной.

И вдруг совершенно не к месту спросил:

— Сколько охраны сейчас на территории тюрьмы?

Колина даже не насторожило, что стройку назвали тюрьмой.

Точнее, насторожило, конечно, но не сразу.

А сперва он среагировал на голос. На интонации. Совсем не те, с которыми мальчишка умолял спасти его отца.

Голос принадлежал не испуганному ребёнку, а человеку, привыкшему отдавать приказы и получать ответы на свои вопросы.

И тут Коллин наконец-то вспомнил.

Не лицо. Лицо он тогда ночью в Викене и не разглядел толком. Перед глазами после взрыва ещё долго цветные пятна плавали. А вот голос слышал. И общая картина в голове наконец-то сложилась. Только вот изображённое на ней совсем не радовало.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я на службе и не имею права разглашать служебную информацию, — ответил охранник.

— А если подумать?

В грудь Колину ткнулось что-то жёсткое.

Пистолет? Когда он достать-то его успел?

Выстрел в упор форменная курка выдерживала, но синячищи после такого всё-равно оставались здоровенные, и рёбра ломались только так.

Хотя… Куртка же арфактум. Толку-то от неё сейчас без магии? Разве что от сквозняка спасёт.

Значит, всё. Вот так он и умрёт. Здесь и сейчас.

— Извините, ничем не могу вам помочь. — Колин с удивлением обнаружил, что улыбается.

Страха совсем не было. Только понимание, что Содди его не спасёт. Да там, за спиной, и нет уже, наверное, никакого Содди, только его тело.

Жалко балбеса.

И себя тоже немного жалко. И жену с ребятами.

Но не страшно ни капельки.

Мальчишка (то есть, конечно, никакой не мальчишка, сейчас-то уж понятно) в ответ тоже улыбнулся. Мягко и даже немного виновато:

— Очень жаль, что…

А потом в голове Колина что-то взорвалось и мир схлопнулся.

* * *

Силь смерил недовольным взглядом упавшее на него тело.

Тяжёленькое, между прочим.

— Извините, — спохватился Долан и откинул охранника в сторону. — Встать сможете?

— Сомневаешься?

— Никак нет.

— А я сомневаюсь… — Силь осторожно покрутил головой и сразу же об этом пожалел. В висках стучало, в затылке гудело, и от движения становилось только хуже, как будто это его, а не охранника приложили по затылку рукояткой пистолета. — Ты не мог его просто пристрелить? Он же нас обоих узнал. Очнётся — доложит.

— Нельзя убивать людей, которые ничего плохого не сделали…

— Идеалист!

— …особенно из табельного оружия. Первая же экспертиза — и у нас большие проблемы. А так, может, отболтаемся ещё. Нападавшего-то он не видел. А мы тут вообще не причём: мимо проезжали, в аварию попали. Случайно.

— Откуда ты взялся такой умный на мою голову, а?

— Сами на работу пригласили, никто вас не заставлял.

— Дожили! Ты научился язвить! Всего-то год понадобился…

— Рад стараться, — хмыкнул Долан. Потом наконец-то сделал лицо попроще, вспомнил, на чём остановился, и занялся охранником. Обезоружил, заткнул рот, оттащил подальше и, кажется, приковал к чему-то наручниками.

А может быть не приковал, а привязал. Тут Силь не был уверен. Чтоб разглядеть подробности, надо было повернуть голову.

Сложная задача. Почти невыполнимая.

— Его коллега, я так понимаю, в нашей машине отлёживается?

— Не, я его в кусты запихал, чтоб подольше не нашли, — откликнулся Долан. — Жалко, что остальных выманить не удалось.

— Жалко, — согласился Силь и рискнул всё-таки сесть.

Получилось.

Да и вообще стало чуть легче, но голова всё ещё кружилась и сердце колотилось, как ненормальное. А ещё тело ощущалось… странно. Или не тело, а весь окружающий мир.

Как будто воздух вдруг стал густым, колючим и пронизанным невидимыми струнами, звенящими от каждого движения, от каждой мысли. Мир то тут, то там вспыхивал яркими пятнами, которые то гасли, то вновь разгорались, меняли форму, наслаивались друг на друга. Предметы отбрасывали тени, иногда несколько за раз, и в этих тенях можно было заблудиться.

— Что-то не так…

— Что? — переспросил Долан.

— Не знаю. Я… Кажется, я чувствую магию.

— Она включилась?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Силь промолчал. Включилась, выключилась… Если бы всё было так просто!

Если бы он сам понимал, что происходит!

Но сейчас от его понимания мало что зависело. Новые ощущения не думали исчезать или хотя бы слабеть. И выводы, которые можно было из этого сделать, совсем не радовали.