Счастливый час в «Каса Дракула» - Марта Акоста

— Сэм, ты делаешь мне предложение?

Он кивнул.

— Милагро, я просто прошу тебя подумать о том, что мы вполне можем быть счастливы вместе.

Эта речь была не самой романтичной в моей жизни. Но тем не менее ее произнес серьезный, ответственный человек, мужчина, который не только вызывал доверие, но и выглядел потрясающе.

— Спасибо, Сэм. Я с радостью подумаю над твоим предложением.

Он с облегчением улыбнулся.

— Пожалуйста, не торопись, поразмышляй как следует. Мне кажется, если действовать с осторожностью, можно избежать некоторых опасностей, с которыми сталкиваются многие пары.

— Сэм, давай пока никому не будем говорить об этом. Мне не хочется мешать празднованиям в честь Уинни и Освальда.

Лежа в постели, я обдумывала все происшедшее. Если нужно выбирать между книжками-«рвушками», гедонистом Иэном Дюшармом и душкой Сэмом, то выбор очевиден. Все-таки я нашла золотую середину. Я, как и хотела, становлюсь правильной и серьезной женщиной. Не помню, что мне снилось, но проснулась я в полной нерешительности и в холодном поту.

Глава двадцать девятая

Последняя капля в чаше греха

Хорошо было то, что ночью в округе не убили ни одного животного. А плохо то, что в наш городок понаехало еще больше репортеров, и теперь я была прикована к ранчо.

Чтобы порадовать себя, я решила нарядиться к ужину и надела ярко-розовое платье и бежевые босоножки с ракушками, которые обнаружила в «Вашей засохшей розе» и «Благотворительной лавке поставщиков винограда». Шелковистая ткань платья скользнула по моему телу, прилегая к нему, словно альпинист к отвесной скале. Я уложила свои волосы с помощью геля так, чтобы они были волнистыми. Особое внимание уделила глазам — чтобы они выглядели сексуальнее, я старательно подвела их и намазала тенями.

Повертевшись в разные стороны, я придирчиво оглядела себя в зеркало. Странно. Похоже, я загорела. Видимо, меня так занимали мысли о незваных гостях, которых надо опасаться во время прогулок, что я забывала мазаться средством от солнца.

Но ругать себя не хотелось, ведь у меня такой аппетитный загар.

Пришло время давать Дейзи антибиотик, но в доме я ее так и не нашла. Выйдя на крыльцо черного хода, я стала звать собаку оттуда. Потом помчалась на конюшню, где Эрни, придирчиво оглядев меня, воскликнул:

— Dios mio' [87] ты потрясно выглядишь, mamacita' [88]!

А потом рассказал мне, что видел собаку возле коттеджа. Я побежала по полю с воплями: «Дейзи! Дейзи!» — но ее мохнатой шубки нигде не было видно. Когда на мой стук в дверь коттеджа никто не ответил, я открыла ее и вошла, крикнув:

— Уинни, ау!

Из ванной вышел Освальд с завязанным на талии полотенцем. У него был плоский живот, безупречная кожа, а на красивой мускулистой груди было как раз столько волос, сколько надо. Его серые глаза сияли.

Я тупо глазела на него, но потом мне все-таки уда-ось взять себя в руки. Старательно отводя взгляд от Освальда, я смотрела по сторонам.

— Уинни вернулась?

— Нет еще. Но уже едет.

— Ой, я нигде не могу найти Дейзи.

Я старалась говорить спокойно, но голос все же сорвался, а в глазах стояли слезы.

Он хлопнул в ладоши, и я пережила краткий миг паники, опасаясь, что от этого движения с него спадет полотенце. Впрочем, боялась я очень зря: оно было надежно обмотано вокруг его стройных бедер.

— Дейзи, ко мне! — приказал Освальд.

Послышался стук собачьих когтей о деревянный паркет, и Дейзи выскользнула из спальни.

— Плохая девочка, плохая! — укоряла я, склонившись над собакой, взъерошивая ее шерсть и радуясь тому, что она жива и здорова.

— Да, тема плохих девочек тебе близка.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что, черт побери, ты делала с Иэном Дюшармом? — резко спросил Освальд.

— Иэн свободен. Во всяком случае, он действительно хотел выстроить со мной отношения. И вообще — не твое собачье дело, с кем я встречаюсь.

— Встречаешься? Ты это так называешь?

Его поведение серьезно уменьшило удовольствие, полученное от разглядывания его пупка, и радость от того, что Дейзи цела и невредима.

— Да, встречалась. И у нас был жаркий, извращенный секс с кровососанием. — Я приблизилась к Освальду и посмотрела ему прямо в глаза. — Хочешь, расскажу тебе об этом? О том, что он делал со мной? — хрипло проговорила я. — Как классно было, когда он…

Попытка поддразнить Освальда привела к тому, что я завелась сама. Мы стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга, словно играя в гляделки.

Я первая вздрогнула и отвела взгляд.

— Черт возьми, Освальд, ты ведь так и не извинился за то, что сделал со мной.

— Хотел, но не мог, — отступив назад, признался он.

— Не мог? Говорить разучился, что ли?

— Не мог я. Сэм запретил мне это делать.

Обработать эту информацию я смогла только после того, как быстро выпалила:

— Что-что-что?

— Извиниться — значит взять на себя ответственность.

— Но ведь именно на тебе и лежит ответственность за то, что случилось. Сэм знает об этом.

Зайдя в спальню, Освальд вернулся оттуда с рубашкой.

— Он адвокат. И что самое главное — один из моих адвокатов.

Я изо всех сил старалась взять себя в руки.

— Освальд, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, — адвокаты дают советы. Но слушать их необязательно.

— Ты права. Прости меня, Милагро. Теперь мы в расчете?

Я уже подумывала о том, чтобы предложить ему скрепить наш мир облизыванием друг друга с ног до головы, но вместо этого заявила:

— Да, мы в расчете.

Услышав шаги, мы оба вздрогнули.

— Освальд! — позвала Уинни.

Она вошла в комнату и увидела нас.

Мне не хотелось ставить ее в известность о том, что мы снова скандалили.

— Привет, Уинни. Я искала Дейзи, а она была здесь.

— Опять Дейзи, — последовала скептическая реакция.

На этот раз упомянутая собака была тут как тут.

— Ладно, отведу ее домой.

Теперь Уинни взглянула на меня глазами профессионала.

— Милагро, ты загорела?

— Возможно, — ответила я.

— Хм-м, — промычали они оба зловещим врачебным тоном.

— Мне бы хотелось снова осмотреть тебя завтра, — заявила Уинни.

Я чувствовала себя хорошо и совершенно не хотела никаких осмотров, однако в тот момент я не собиралась с ней спорить.

Бредя вместе с Дейзи к дому, я размышляла о том, почему я ошибочно приписываю каждому контакту с мужчиной какой-то сексуальный подтекст. Конечно, забавно выпить «буравчика» со знакомыми геями и посплетничать об этом. Я безумно люблю своих друзей-геев, однако надо признать, что даже они иногда бывают не правы. Не все отпадные актеры оказываются гомосексуалистами, и далеко не каждый контакт с кем-нибудь симпатичным носит сексуальный характер.