Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Мэл Кайли

— Это верно, — неожиданно согласилась Гулльвейг, и уголки её губ дрогнули, расплылись в зловещей усмешке, от которой у меня каждый волосок на теле встал дыбом, как у ощетинившейся кошки. — Зато у меня есть сила, способная соблазнить его. После схватки с Логи он одержим поиском такой силы, а после встречи с Андвари отравлен магией кольца власти. Бог огня сам придёт ко мне, не сомневайся. Он ещё пытается бороться со своей больной страстью, но это ненадолго.

— Я не позволю! — звонкий, дрожащий от напряжения голос поглотил и унёс леденящий ветер, хлестнув длинными волосами по лицу. Меня трясло всем телом, но вовсе не от холода. Спокойствие и непоколебимая уверенность, с какой говорила ведьма-великанша, заставляла кровь стынуть в жилах, лишала воли, путала мысли. — Я не позволю… Ты приходила к нам много лет, снова и снова, но ни разу твои намерения не увенчались успехом. Я буду стоять до конца. Ты получишь его, только избавившись от меня.

— Мне ничего не стоит убить тебя, — оскалилась Гулльвейг, но в тоне её не звучала угроза или самодовольство, лишь обнажённая правда. — Однако твоя смерть всё испортит. Он взбесится, ведь, как ни странно, Локи дорожит тобой. О нет, Сигюн, я буду терпелива. Я дождусь того дня, когда ты сама совершишь ошибку. К моему удивлению, ты оказалась умной и стойкой девушкой. К тому же, счастливый случай благосклонен к тебе. Вас должна была разлучить моя дочь, но она слишком увлеклась местью. Затем этот злополучный рубин… Глупый мальчишка, влюблённый слишком сильно, чтобы тебя опорочить. Наконец, несколько минут, которых не хватило насильнику, чтобы сломить тебя. Какое несравненное везение!

Я молчала, тупо уставившись себе под ноги, невидящим взглядом рассматривая подол собственного платья. Она, всё время она. Не могла убить меня из собственных эгоистичных соображений, зато из раза стремилась обесчестить. Я никогда не спрашивала и никогда не говорила об этом вслух, но я знала, что произошло бы, достигни турсы в ту ночь своей грязной цели. Гордость Локи не перенесла бы того, что я принадлежала кому-то ещё, пусть и насильственным путём. Едва ли я смогла бы остаться хотя бы госпожой, не говоря уже о том, чтобы любимой женщиной. Даже при том, что на мне не было бы вины. Не думаю, что он сумел бы принять меня… Такой. История повторилась с Бьярном. Тогда я должна была изменить своему господину по собственной воле. И подлая колдунья едва не добилась своего. Ведь меня… Действительно… Выручил случай. Или нет?..

— Скади — твоя дочь… — с горечью, мешавшей говорить, усмехнулась я. Затем рассмеялась — нервно, сухо, закрыв нижнюю половину лица ладонью. Всё сходилось. Дитя с глазами из чистого льда. Дитя, о матери которого никто ничего не слышал. — И вновь мне повезло, когда, обезумев от горя и ненависти, она ослушалась тебя, так? Когда едва не похоронила моего мужа. Это ты называешь везением?..

— Всё это больше не имеет значения. Теперь я знаю, что ты совершишь ошибку, знаю даже, когда и как это произойдёт. И самое восхитительное во всём этом то, что мне не придётся принимать в происходящем участия. Ты погубишь себя сама, а мне останется только наблюдать, — великанша помолчала, поглядела на меня сверкающими золотыми глазами, в которых я видела только смерть и страдания — больше ничего. — Может статься так, что к тому времени ничего не останется от этого умирающего тела. Моя долгая жизнь подходит к концу, я знаю, что уготовлено мне провидением. Но я заговорю с тобой чужими губами, когда настанет час, и, будь уверена, ты узнаешь меня, ни на миг не усомнишься. Мы встретимся снова, и тогда я обрету такую силу, какой этот загнивающий мир не знал прежде.

Я не ответила. Просто не смогла, хотя множество противоречивых мыслей вились и спорили в голове. Я только отвернулась и на неподчиняющихся ногах двинулась прочь, всё ещё ощущая её цепкий взгляд на своём затылке. Я не верила ей, ни единому слову. Знала, что никогда не предам Локи, никогда не совершу такой ошибки, которую он не простит мне, которую невозможно будет исправить. Всё это ложь, наговор, запугивания, призванные разбередить мою душу, родить сомнения в мыслях. То же самое она творила и с другими асами, правда, не снисходя до личного разговора. Я не намерена была отказываться от своих слов: я покину Локи, только если вырвать мне сердце. Ничто кроме смерти не сможет разлучить нас. Никогда.

Успокоенная подобными мыслями, я вернулась в родной чертог, никому не рассказав, где пропадала. Тем же вечером мы с повелителем вместе делили трапезу, той же ночью — супружеское ложе. Локи, казалось, пришёл в себя, больше не вспоминал ни о Логи, ни о кольце с руной власти, и я совсем было убедила себя в неправдивости зловещих предсказаний Гулльвейг, однако… Через несколько дней колдунья умерла. Смерти страшнее мне не довелось видеть за всю жизнь. Так уж вышло, что я стала невольным свидетелем её кончины, хотя меньше всего желала бы узреть подобное.

Всеотцу и господину ванов удалось найти и вернуть Идунн в Асгард, однако хрупкая богиня, как и все остальные жители города, не обрела покой и всё так же страдала, тревожилась, плакала. Присутствие Гулльвейг развращало и оскверняло мысли и побуждения богов и их подчинённых. Тогда мудрейший из асов решил положить этому конец. Верховные боги собрались в зале совета, чтобы учинить суд над великаншей, сулившей одни только беды. Локи в тот день не было в Асгарде, и я, ведомая беспокойством и любопытством, решила посетить Глядсхейм и послушать, о чём договорятся умнейшие мужи нашего мира. Колдунья стояла в центре зала, перед престолами судей, и гадко ухмылялась. В неестественных глазах её не было ни страха, ни раскаяния, ни сомнения, голову она держала поднятой.

Асы и ваны долго спорили, хотя ни один из них не желал пощадить Гулльвейг. И тем не менее, её присутствие не позволяло мужчинам сойтись на едином мнении. Казалось, это доставляло женщине немалое удовольствие. Она улыбалась и щурила глаза, точно кошка, разнежившаяся на солнце. Я всё никак не могла понять, что же так радует великаншу: раздор, смятение, несогласованность? Всеотец прервал мои сомнения, как и сомнения своих сыновей, чтобы вынести единственно верный приговор: смертный. Все присутствовавшие собирались разойтись, но решения о казни верховным богам оказалось мало. Они