Щепотка удачи - Марисса Мейер

Я хранил верность Майе – девушке, от которой не ждал взаимности, – и мне было легче погрузиться в безответную любовь, чем позволить себе желать чего-то другого. Чего-то, что несет в себе риск, что меня отвергнут и разобьют мне сердце. В общем, чего-то… настоящего.

Я почти на автомате ставлю новую пластинку на диск проигрывателя. Щелкаю переключателем. Опускаю иглу.

Впрочем, я почти не слышу музыки. Даже не знаю, какую пластинку только что схватил с верха стопки. Я слишком погружен в свои мысли. И ошарашен невероятным осознанием.

Итак, класс. Что мы узнали на этом уроке?

Что, по-видимому, я – самый рассеянный безумно влюбленный тупица на всем побережье Фортуна-Бич.

– Куда я дел тот альбом «Город Лондон»?

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к отцу. Он упирает руки в бока и, хмурясь, осматривает прилавок: компьютер и клавиатуру, кучу разнообразных товаров, оставшуюся почту, которую нужно отнести в кабинет, коробку с пластинками, ждущими оценки. Смысл его слов доходит до меня не сразу.

– О, он…

Я цепенею; рука зависает на полпути к тому месту, где отец оставил пластинку с сертификатом подлинности.

Там ничего нет.

– Клянусь, он лежал прямо здесь… – Я резко втягиваю воздух. – О нет. Вот черт!

Отец бросает на меня обеспокоенный взгляд.

– Я думаю… думаю, он мог попасть в ту стопку пластинок, которые только что… та женщина…

В глазах отца мелькает болезненное понимание.

– Ее кредитка. Мы можем узнать ее имя…

Я отрицательно качаю головой.

– Она заплатила наличными.

Отец вздрагивает.

Мы долго смотрим друг на друга в жутком молчании. Меня пожирает чувство вины. Альбом исчез. Как и мой волшебный кубик. Альбома «Город Лондон» с автографом больше нет.

Проклятие Ландинтона обрушивается снова.

Глава тридцать первая

Отец сообщает остальным новость о пропаже автографа Пола Маккартни, параллельно обжаривая на гриле сэндвичи с ветчиной и сыром. Вся семья встревожена, но он старается сгладить углы, опуская ту часть истории, из которой выходит, что во всем виноват я.

От папиного великодушия мне становится только хуже.

– Промахи случаются, – говорит он, выставляя на стол блюдо с сэндвичами и рулон бумажных полотенец. – Ничего страшного.

Обмениваясь неуверенными взглядами, домочадцы соглашаются с ним. Действительно, ничего страшного.

Только это неправда. Все гораздо серьезнее, чем они думают. Еще одно доказательство, что удача от меня отвернулась. Еще одно доказательство, что я проклят.

Что, если отныне так будет всегда? Одно несчастье за другим, всю мою жалкую жизнь?

Нет. Нельзя так думать. Должен быть выход из этого порочного круга. Способ разрушить заклятие.

Если бы только я не потерял тот кубик.

– Это пришло тебе по почте, Джуд. – Мама вытирает бумажным полотенцем перепачканные маслом пальцы и, взяв в руки какой-то конверт, передает его мне поверх растущей на тарелке Элли кучи недоеденных хлебных корок.

Поначалу я уверен, что меня ожидают очередные скверные новости, поэтому даже не беспокоюсь о том, что запачкаю конверт, вытаскивая из него… чек. На пятьдесят долларов, с моим именем, аккуратно напечатанным в строке получателя. В уголке логотип журнала Dungeon – стилизованная буква D за средневековой железной решеткой.

–Мило.– Прю легонько ударяет меня по плечу.– Полагаю, теперь ты официально artiste.

Я улыбаюсь, но без энтузиазма.

В конверт также вложена открытка от арт-директора, который ранее присылал мне электронное письмо.

Я с нетерпением жду возможности увидеть другие ваши работы.

Ральф Тигмонт

Я засовываю открытку обратно в конверт.

– Я пойду, если никто не против. Мне нужно сделать домашнее задание.

Не дожидаясь ответа, я оставляю свой сэндвич и выскальзываю из-за стола.

Я уже спускаюсь по лестнице в подвал, когда Прю останавливает меня.

– Джуд, постой. У тебя все в порядке?

Я поворачиваюсь к ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты какой-то тихий в последнее время. – Она закатывает глаза. – В смысле, не как обычно. На самом деле… ты всю неделю ведешь себя как-то странно.

Я постукиваю пальцами по перилам лестницы.

– Я вроде как отстал по некоторым предметам. Пытаюсь нагнать. Да и на работе все кипит, готовимся к Дню музыкального магазина.

Некоторое время она молчит. Иногда я готов поклясться, что мы с Прю способны читать мысли друг друга, поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на чем угодно, кроме Ари. Мой мозг фокусируется на домашнем задании. (Джей Гэтсби такой же безнадежный болван, как и я.) Затем переключается на магазин. (Ари сидит на прилавке, настраивает гитару.) Следом на игровую сессию. (Возможно, мне придется попросить Ари написать эпическую балладу, которую я обещал ребятам.) И, наконец, на мой комикс. (Волшебник Джуд тоже не видел того, что было прямо перед ним.)

Почему не думать о ней вдруг стало так трудно?

– Ты закончил свою кампанию в прошлые выходные? – спрашивает Прю.

Видите? Читает мысли. Это особая сила близнецов и, возможно, наиболее близкая к сверхспособностям штука, на которую мне приходится рассчитывать.

– Да, все прошло хорошо. Всем понравилось.

– А Майя… теперь постоянный член группы или как?

– Думаю, да. Я все еще надеюсь, что Мэтт вернется для участия в следующей кампании, но с Майей было весело. На самом деле она очень хорошо вписалась.

Прю медленно кивает.

– Здорово.

У меня вырывается вздох. Я понимаю, к чему она клонит, так что, наверное, стоит покончить с этим сразу.

–И да, мы решили просто остаться друзьями.

Прю ликующе потрясает кулаком – мол, «я так и знала».

– Я сразу догадалась, что ты что-то скрываешь. Когда это произошло?

–Ничего я не скрывал, – бормочу я. – Мы поговорили в прошлую субботу. И оба решили, что так будет лучше.

– И ты… в порядке?

–Вообще-то, да. Мне нравится Майя, но я в нее не влюблен. Больше не влюблен.– Если когда-нибудь и был влюблен, мысленно добавляю я.

Я вижу, как Прю переваривает мое признание, возможно, гадая, стоит ли мне верить. Но, видимо, я говорю достаточно убедительно, так что она медленно кивает.

–Кто бы мог подумать? Майя, оказывается, чудо как хороша в ролевых играх, и ты ее разлюбил?

– Да. – Я провожу рукой по волосам. – Я тоже этого не ожидал.

Прю желает мне спокойной ночи, и я спешно удаляюсь в свою комнату. На душе паршиво по многим причинам. Моя колоссальная ошибка с альбомом сама по себе ужасна, но чтобы это случилось в