Садовница (СИ) - Катя Зазовка

— Хоть бы ты что-нибудь выдал по этому поводу, — нахмурившись, я посмотрела на дневник, объятый серебристым сиянием, лившимся через щель плохо зашторенных занавесей. Тетрадь будто только и ждала моего недовольства: зашелестела страницами и прыгнула на одеяло. В следующее мгновение я уже внимательно вчитывалась в светящиеся руны:

"И будут у знающих связаны языки. И развяжутся они, когда наследница сада пройдет пять испытаний: "

— Пять испытаний? — речь определенно обо мне. — Каких именно испытаний?

Я не сводила глаз с уже очистившихся от рун страниц, надеясь на пояснение. И оно последовало:

"1. Оживит растение;

2. Соберет любовь;

3. Призовет защитника;

4. Проявит бескорыстие;

5. Устоит против семи грехов и всезнания."

Ничего себе! Интересно, прошла ли я что-то из этого списка?

Надписи стали меркнуть, но это уже было не важно — они накрепко засели в памяти. Перед глазами всплыл парк, нападение кабана и оживший куст боярышника. Я тогда еще думала, что это лишь необъяснимое совпадение. Значит, первое испытание преодолено?! Наверное… А второе — это работа с сортом "Любовь"? Похвала Рони и Пьера тому подтверждение.

В остальных пунктах так легко разобраться не удалось. Защитника я не вызывала. Что там дальше? "Проявит бескорыстие"… Под это можно многое подвести. Но есть ли среди этого нужное? Последний пункт — вообще загадка. Я вздохнула и вернула дневник на тумбочку. Легла. Натянула одеяло до самого подбородка. Да уж… В этом саду одна решенная задачка сменяется новой, куда более трудной. И почему все такое заковыристое? Неужели нельзя спокойно объяснить? С чувством, с толком, с расстановкой?

— Может, просветишь? — спросила я вслух. Но тетрадь больше не шевелилась. Через пять минут стало ясно: добиться что-либо еще от нее сегодня не удастся. Кого же попросить о помощи? Внезапная догадка заставила резко сесть и откинуть одеяло. Конечно! И почему она в голову раньше не приходила?! Гавриил. Он наверняка должен что-то знать. Но стоило представить глаза-бездны и хитроватую полуулыбку, как решительность бесследно схлынула. И почему я так робею в его присутствии? Теплое одеяло снова приняло в свои объятья. А, может, обратиться к Рони и Пьеру? Да, пожалуй, этот вариант куда лучше.

Утро ворвалось в спальню ослепительными солнечными лучами. Сладко потянувшись, я слезла с кровати и подошла к окну. Раздернула шторы. Сад стрекотал и жужжал. Разноцветные бабочки порхали с цветка на цветок. По небу лениво ползли курчавые облака. Интересно, здесь всегда только хорошая погода? Если бы не прохладный свежий воздух, то невозможно было бы догадаться, что нынче осень.

Завибрировал телефон. Я опасливо подошла ближе — утренние новости, как правило, плохие. СМС. От Андрея. С трепещущим сердцем открыла электронный конвертик. "Хорошего дня, любимая". Снова села на кровать. Нет. Так продолжаться не может. Не стану отвечать. Положила телефон на подоконник. Здесь, пожалуй, он и останется.

Сегодня утренние сборы прошли еще быстрее, чем обычно. И причиной тому — желание поскорее выяснить у Розалии, когда Рони и Пьер прибудут за "Любовью" и "Красотой".

— Еще, не скоро, милая. Думаю, они явятся не раньше следующей недели. А вам от них что-то понадобилось?

— Да так, не важно.

Смотреть, как у женщины вытягиваются трубочкой губы, совершенно не хотелось.

— А с чем сегодня мне предстоит работать?

Да-а, ожидание в целую неделю — для попытки выяснить, насколько я приблизилась к моменту, когда Розалия сможет открыть мне все секреты сада — слишком долгий срок. Пожалуй, придется все-таки обратиться к Гавриилу. Только он прилетает в сад по нескольку раз на дню. Как только подумала об этом, сразу захотелось его видеть. И, похоже, дело было не только в желании поскорее разгадать еще одну загадку дневника.

— В первой половине дня нужно прополоть "Веру-и-Надежду", а во второй — отпустите покупателю "Гордыню".

По телу разлились приятные волны предвкушения. Что бы там ни было, но работа в саду — это настоящее чудо. Как же здорово, что я сюда попала!

— Всем привет!

— Доброе утро, — отозвались хором мы с Розалией. Липок сиганул на плетеный стул возле меня. Как приятно видеть улыбку на веснушчатом лице. О том, чего она юноше стоила, я старалась не думать.

— Ой, как замечательно пахнет! Что сегодня на завтрак? — спросила я у хозяйки сада.

— Яичница с базиликом и еще парой пряностей. И, раз уж вы так его любите, кофе. Но чуточку усовершенствованный, — Розалия побежденно развела руками. — Не могу без экспериментов. Я, правда, не спросила, как именно вы его завариваете, но надеюсь, что угожу.

Не стоит даже говорить, насколько яичница оказалась вкусной, все равно не найдется слов, чтобы это передать. Но еще больше порадовала опустившаяся передо мной на стол кофейная пара из фаянса. Пенка распускалась экзотическим бутоном. Над широкой толстой чашечкой раздваивался, клубился, принимал всевозможные образы оранжевый дымок. А как напиток пах! К чудному пряному аромату примешивалось благоухание цветов. Оно дразнило и подначивало вкусовые рецепторы. Я не смогла противиться больше нескольких секунд и жадно припала к краешку. Горячий и удивительно вкусный кофе обволок язык, снова заставив едва ли не задохнуться от восхищения.

— Розалия, вы настоящая кудесница!

Женщина лишь довольно улыбнулась и пододвинула стопочку тостов и розетку с розовым джемом.

К счастью, юношу завтрак увлек тоже. А позже Розалия сказала:

— Липок, отведи Фиалку к теплице с "Верой-и-Надеждой". Думаю, что с помощью инструкции и дневника вы прекрасно справитесь.

Я кивнула. И хотя особой уверенности в собственных силах не было, пасовать не возникало даже мысли. Мне нравилась работа в саду. И я собиралась приложить все силы, чтобы обучиться всему. Единственное, что по-настоящему беспокоило, даже после вечерней расстановки всех точек над "i" — провожатый. И не из-за вероятности нового поцелуя — Липок ведь пообещал так больше не делать. А то, что придется смотреть в грустные глаза и знать, кто причина этой печали. Снова на ум пришла шальная идея, только теперь в отношении юноши — может, стоит незаметно подмешать ему в чашку "Равнодушия" или чего-нибудь подобного?

— Приветствую, — прозвучал позади баритон — и мурашки возобновили движение по моей спине.

— Доброе утро, — я постаралась сохранить самообладание. Надеюсь, никто не слышит, как быстро бьется мое сердце. Нет. Конечно, нет. Это невозможно. Но почему тогда Гавриил так хитро улыбается?