Счастливый час в «Каса Дракула» - Марта Акоста

Иэн сильно выделялся в своем светлом костюме и белоснежной рубашке, но, казалось, это его ничуть не беспокоило.

— Как изящно! — одобрил он, увидев стоявший у стены стол, над которым висел перевернутый крест.

Стол покрывала черная скатерть; на нем лежали нож, пластмассовый череп, чаша, колокольчик и были расставлены черные свечи.

— Просто здорово, — высказалась Корнелия.

— Ты действительно так считаешь? — удивился Сэм. — Зачем мы сюда пришли?

— Из-за местного колорита, — пояснил Иэн. — Тише, они начинают!

В помещении стало тихо — все обратили взоры к алтарю. Заиграла какая-то жуткая музыка из наследия Джона Кейджа' [82], и я сразу заскучала по Мерседес — она в своем клубе отчитала бы любого, кому бы пришло в голову поставить такое. В дверях, находившихся на противоположной стороне зала, возникла женщина в черном топе из блестящего винила, коротких шортах, черных колготках в сеточку и сапогах на платформе. На шее у нее висела цепь, на которой болталась огромная серебряная пентаграмма. Женщина явно старалась скрыть свой возраст при помощи косметики и мощных искусственных грудей. Неудивительно, что на нее все пялились.

Вращаясь и позвякивая колокольчиком, она начала исполнять ритуальное ча-ча-ча. Потом взяла нож, направила его на перевернутый крест и произнесла нараспев:

— In nomine dei nostri Satanas Luciferi Excelsi! Именем повелителя нашего Сатаны, его величества Люцифера, я взываю к силам тьмы и власти ада!

Иэн приложил палец к губам, потому что я начала смеяться. В его глазах плясали озорные огоньки, да и Корнелия веселилась от души. А вот лицо Сэма приобрело страдальческое выражение. Он наклонился ко мне и прошептал:

— Это же абсурд!

Высокогрудая особа продолжала свою монотонную речь, изрыгая всякий вздор о закрытом сообществе ада и силах Дракулы. Я впала в прострацию. Ритуалы я не люблю, а тут еще Иэн принялся ощупывать мои ягодицы.

Вдруг вперед вышла какая-то фигура в длинном плаще с капюшоном.

— Я пью из этой чаши, — начала свою пафосную речь жрица, — пью прану, источник всей энергии и силы, чтобы насытить свой дух, и тогда все мое существо окрепнет и станет могущественным, способным внушить страх любому. Я пью твое естество, Тиффани! — С этими словами она стянула с фигуры плащ, обнажив девушку из гостиницы, тело которой оказалось белее теста. С таким цветом кожи нужно как следует подумать, прежде чем надевать белые кружевные лифчик и трусики.

Я заметила марлевую повязку на ее запястье, когда девушка взяла в руки чашу и, случайно выплеснув немного густой красной жидкости, передала ее жрице.

— Я пью твое естество, Тиффани, а ты просто сосуд моих желаний, моего могущества. Ты всего-навсего телесная оболочка и должна выполнять мои приказания — так говорят силы, которыми я здесь управляю сегодня…

— Кстати, о питье. Я бы не отказалась от какого-нибудь напитка, — сказала я, обращаясь к Иэну.

Мы вышли из гостиной и направились на кухню. Там висели чудесные занавесочки с рисунком, изображавшим скотный двор, и стояла потрясающая старая плита. На сервировочном столике красовалась огромная плошка для пунша с какой-то красной жидкостью.

Я принюхалась и учуяла фирменный напиток ада: гавайский пунш с коровьей кровью, украшенный замороженными кольцами ананаса. В холодильнике я обнаружила упаковку пива — шесть банок.

— Будешь? — предложила я Иэну.

— Спасибо. Тебе понравилась церемония?

— Если бы мне хотелось посмотреть плохую драму, я купила бы билет в театр.

— Мне нравится их наивность. Они так простодушно путают вампиров, ну то есть вампыров, — поправился он с улыбкой, — и сатанизм.

— Да, прикольно, — согласилась я. — Взывать к дьяволу, чтобы укрепить свою власть. Большинство людей, которые стремятся к власти и безнравственности, просто заканчивают бизнес-школы.

— Такая молодая и такая циничная, — пробормотал Иэн.

Я пожала плечами.

— Ты сказал, что мы едем на вечеринку, и я подумала, будто ты имеешь в виду танцы.

На кухню, волоча за собой Корнелию, вошел Сэм.

— Боже праведный! — воскликнул он. — Похоже, они и впрямь выкачивают кровь из этой бедняжки. Ни за что не поверю, что это легально.

Корнелия погладила его по руке.

— Сэм, ты слишком долго сидел в офисе. Она прекрасно выглядит. Но если тебе скучно, нам здесь сидеть необязательно.

Когда мы двинулись к выходу, Тиффани заметила Иэна, и ее тусклые глаза загорелись. Я готова была поклясться, что это она вручила Иэну приглашение.

— Иэн, — обратилась я к нему, выйдя за порог дома, — Тиффани влюблена в тебя.

— Говорю же, дети меня не интересуют, — ответил он. — Если хочешь потанцевать, мы потанцуем.

Он вел машину то по одной дороге, то по другой, двигаясь в направлении ранчо, пока мы не увидели ярко освещенное здание; рядом располагалась автостоянка, по которой сновали парковщики.

— Чей это дом? — поинтересовался Сэм.

— Понятия не имею. — Иэн свернул на подъездную аллею, остановил машину и вылез из нее. — Какое здесь мероприятие, уважаемый? — осведомился он у парковщика.

Я заметила, как, передавая мужчине ключи от машины, Иэн сунул ему в руку какую-то банкноту.

Парковщик посмотрел на купюру, понял, что она крупная, сунул ее в карман и сказал:

— Благотворительный бал в пользу местной детской больницы.

— Это подойдет.

Наша одежда совершенно не соответствовала событию, и мне следовало бы поделиться этой мыслью, но, услышав музыку, которая доносилась из задней части дома, — потрясающую сальсу в живом исполнении, я потянула за собой Иэна и сказала:

— Пошли.

Мы миновали лимонные деревья в огромных кадках, оливы, увешанные разноцветными огоньками, и круглые столы, за которыми гости попивали вино. Предварительная проверка выявила две черные пары, одного мужчину, сильно смахивавшего на латиноамериканца, который пришел с блондинкой, и — ни одного азиата. Танцпол располагался на задней террасе, где оркестр из десяти музыкантов играл по-настоящему зажигательные мелодии.

Мерседес мучилась со мной не один вечер, пытаясь втолковать, что такое афроамериканская музыка и как танцевать в ритме клаве. Я выучила движения с большим трудом, а вот Иэн танцевал так, будто всю жизнь прожил на Карибском море. Он руководил моими движениями, вращал меня, крутил…

Это было весело и, как мне показалось, очень просто. Иэн управлялся со мной так ловко, что я вдруг почувствовала себя марионеткой. Поглядев на двух других вампиров, я заметила, как Сэм изо всех сил старается не наступить на ногу Корнелии и то и дело сбивается с ритма. Она давала ему инструкции прямо в танце. Тут-то я и поняла, что очень зря обижаюсь на Иэна — ведь он так грациозно двигается.