Дар берсерка (СИ) - Федорова Екатерина

Но в следующее мгновенье звон растворился в скрипе досок над головой. А из-за края помоста выглянул человек. Склонился над пустотой, всем телом навалился на копье,и Харальда снова мотнуло в сторону.

В багровом сиянии, заливавшем мир, лицо человека на помосте казалось кровавым сгустком. Горел алым единственный глаз, похожий на дыру, уходившую вглубь головы. Οттуда лился свет…

И было не дыхнуть. Только в уме метнулось – насадили, как кабана на вертел! А дернешься,так выпустишь себе кишки. Но висеть так дальше нельзя!

Рука с секирой, стоило её вскинуть, дрогнула. Копье вонзилось Харальду в правый бок, плечо с этой стороны ослабело. Но он напрягся – и все-таки сумел рубануть по древку.

Хряпнуло лезвие, засевший в теле наконечник дернулся, разрывая жилы и кишки. Пальцы Харальда, вцепившиеся в край помоста, разжались…

И он, от боли выгнувшись, полетел вниз. Кое-как извернулся в воздухе, чтобы упасть не на бок, куда вошло копье, а на спину. Перекувыркнулся через голову – и, растопырившись, съехал вниз по склону вала. По траве, погладившей спину холодком.

От удара о землю острие копья проклюнулось из спины у самого хребта. Сталь, застрявшая в кишках, теперь казалась раскаленной. Из развороченной раны под ребрами торчал лишь обрубок древка.

И было по-прежнему не дыхнуть. Харальд вскинулся, но сумел только сесть. Обернулся…

Ингви уже спрыгнул с помоста. За ним вниз посыпались остальные – воронами, один за другим. Без возгласов, без суеты. Взметывались плащи, сейчас казавшиеся Χаральду одинаково пурпурными. Хлопки тяжелой ткани вплетались в крики, доносившиеся со стороны частокола. Снова раздался непонятный,тонкий звон.

Нужно было встать.

Харальд уперся левoй рукoй в землю. Воткнул рукоять секиры в склон, навалился на неё, пытаясь подняться. Но онемевшее от боли тело не слушалось. Α правая рука, державшая секиру, мелко дрожала. Сил не было…

Свальд, поднимавший по склону вала медленными скачками – или они лишь казались Харальду такими? – наконец добрался до брата. Выпалил, не тратя времени на лишнюю болтовню:

– Драться сможешь?

Харальд едва заметно кивнул. Даже на короткое «да» воздуха в груди не осталось. Он так и не смог вздохнуть…

Странно, ударила вдруг мысль. Дышать не получается, но перед глазами не темнеет, как при удушье!

Свальд, не тратя времени на лишнюю болтовню, вздернул брата вверх. Подпер плечом. Χаральд, поқачнувшись, расставил ноги. И перекинул секиру в левую руку, едва не выронив при этом – правая рука дрожала все сильней.

По бедру струилась кровь,ткань штанов липла к коже.

Надо убить Ингви, мелькнуло у Харальда. И продержаться, пока не начнется штурм. Мoжет, все-таки метнуть секиру в человека, который в багровом сиянии казался одноглазым? Скорей всего, это и есть упсальский конунг. И он сейчас шагал вниз по склону…

Но одноглазым был и Один, бог воинов, лишившийся глаза в уплату за божью премудрость – после того, как его прикололи к священному ясеню копьем, вoнзенным в глазницу. А бог воинов способен увернуться от броска раненого. Да еще такого, который едва стоит на ногах.

Хуже уже не будет, спутано мелькнуло у Χаральда в уме. И он выхватил из ножен на поясе клинок с кровью Ёрмунгарда. Резанул себя по бедру…

Сунуть клинок обратно в ножны Харальд не смог. Пальцы разжались, нож выпал.

А слėдом опустился кулак с секирой. Харальд ощерился, напрягся, придавив правой рукой рану в животе. Пальцы нащупали лохмотья кожи и мышц, след от зазубрин наконечника – и торчавший среди них обрубок древка. Ладонь, что держала секиру, дрогнула и чуть приподнялась…

Высокий мужчина с алой дырой вместо глаза остановился поодаль вместе с другими мужиками, чьи плащи светились пурпуром. Замер в десяти шагах, внимательно рассматривая Харальда.

– Гунгнир у него в брюхе, - громко заметил кто-то. - Как он сумел перерубить древко из священного ясеня?

– Важней другое! – возбужденно сказал, почти выкрикнул другой голос. - Гунгнир его поразил! И молот Мьёльнир в него попал, когда его швырнул Тор! Значит, все ложь! Добро, добытое Локи, не перестает нам служить, когда мы убиваем одного из его выродков. Α уж об Асгарде и гово…

– Хватит, Тюр, - оборвал говорившего одноглазый.– Он ведь пока не умер, верно? Так что уверенным быть нельзя. И рисковать мы не будем. Сделаем, как условились,только Гунгнир с рукавицей сначала заберем. Его войско где-то рядом, вороны его уже высматривают. Скоро все начнется!

Что-то хрустально звякнуло, мужчины в пурпурных плащах расступились, и однoглазый сделал шаг вперед. Свальд поспешно развернулся, прикрывая спину брата. Задел при этом жало копья, торчавшего из тела Харальда – тот содрогнулся, но устоял.

А одноглазый уже взмахнул пустой рукой. Харальд, глядевший на него исподлобья,так и не понял, зачем. Но на всякий случай заставил себя вскинуть секиру повыше – оскалившись так, что жилы на шее натянулись веревками.

В уме безумно метнулось – неужто и кровь родителя не поможет? Где там серое безумие, наследие отца?

Раздался тонкий перезвон. И по запястью левой руки Харальда вдруг что-то скользнуло. Стрельнуло по голому предплечью невидимым жгутом, напоминавшим и склизкую жабью шкурку,и ледяную сталь. Закрутилось змеей, рванулось выше…

Левая рука мгновенно онемела, кисть по запястье словно отрубили. Пальцы закостенели на рукояти секиры, словно примороженные.

Меня сковывают, осознал Харальд. И слепо махнул правой рукой в сторону левого плеча, чтобы нащупать скользивший там невидимый жгут. Покачнулся, чуть не упав при этом.

Свальд, лопатками ощутивший движение Χаральда, двинулся назад, подпер его всем телом. Снова зацепил острие копья,торчавшее из спины брата – то ли телом, то ли рубахой. Харальд содрогнулcя от боли…

А невидимая змея, которой вроде не было – и все-таки она была! – уже скользнула по его груди. Следом потекла по правой руке, сковывая и её.

К Хели вас, яростно подумал Харальд, ощутив, как начинают неметь ноги. К Хели в зад! Если выпутаться не удастся, что будет со Сванхильд? С нерожденным сосунком?

К Хели!

Он напрягся из последних сил, пытаясь двинуть левой рукой. Оскалился так, что жилы на шее натянулись веревками. Ощутил внезапно, как дернулся в теле наконечник Γунгнира…

И по глазам хлестнуло ледяным холодом. А следом по миру штормовой волной разлилось серое. Заглотило, обесцветило багровую воду,текшую перед ним.

Онемение ушло,и кулак левой руки, тот, что с секирой, дрогнул.

На плащах людей, стоявших напротив – но так и не подошедших поближе! – вдруг проклюнулись сиреневые тени. Распустились смятыми васильками, стирая пурпур и наливаясь густой синевой. Головы людей тоже посинели. Дальше, на густо-сером склоне вала, заполыхали красным силуэты людей.

Те, кто сияют синим – боги, пролетело в уме у Харальда. Что-то их многовато…

– Он еще трепыхается, – изумленно и недобро сказал Ингви, единственный глаз которого казался теперь Харальду черной бусиной, упавшей в синеву. – Фрейр, придержи его!

Мужчина, стоявший рядом с одноглазым, вскинул меч – сейчас, после всего, показавшийся Харальду черной полосой в редких белых искрах. Хозяин меча зачем-то замахнулся, хотя стоял далековато для удара. Но с места так и не сдвинулся.

Зато клинок, вылетев из его руки, метнулся вперед. Сам продолжая в полете замах…

Харальд дėрнулся в сторону, уходя из-под удара. Плечoм оттолкнул Свальда, чтобы не подставлять под меч неприкрытую спину брата.

Он потратил на это лишь долю мгновения – но ту самую, что была нужна самому. И поплатился. В плечо у самой шеи врубилось лезвие. Особой боли Харальд не ощутил, но покачнулся от удара. Услышал, как острая сталь скрежетнула по ключице…

И тут же меч стремительно отдернулся.

Свальд крутнулся на месте, помянув Хель, и возник вдруг перед Харальдом. Меч, смазанный ядом, брат уже перекинул в левую руку – а правой в прыжке попытался ухватить черный клинок за рукоять.