Прощание - Лайза Макманн

Кейбел задумчиво барабанит пальцами по подбородку.

— Думаешь, она помнит номер твоего телефона? Он у нее наверняка забит в быстрый набор.

— О черт! Я об этом не подумала. Точно ведь — быстрый набор.

— Тогда ясно, почему она не звонит. Ее телефон сдох, а номера твоего она не помнит. Поэтому и не звонит.

Джейни улыбается и вздыхает — озабоченно, но и с некоторым облегчением.

— Да. Скорее всего, ты прав.

— А ты не пробовала позвонить домой; вдруг твоя мама уже там?

— Пробовала. Никто не отвечает.

— А номер Стью у тебя есть? Или домашний номер Керри?

— Керри домой я уже звонила. Тишина.

— А Мелинде?

— Ага, правильно, — фыркает Джейни. — Для полного счастья мне не хватает только, чтобы эти снобы с Холма растрепали мою историю по всему городу.

Она снова отворачивается к окну.

— Прости за резкость, но сам знаешь, раньше такое уже бывало.

Кейбел улыбается в темноте, берет Джейни за руку, их пальцы сплетаются.

— Это ты прости, я не подумал, — говорит он и, помолчав, добавляет: — Но ты должна знать, что никто не думает о тебе плохо из-за этого. Ты же не можешь ничего сделать. Со своей матерью, я хочу сказать.

— Никто не думает, говоришь? — хмыкает она. — Как бы не так. Особенно после той истории с Дурбином.

— Да кого волнует, что они думают?

— Слушай, Кейб, а тебе не приходило в голому, что мнение соседей, да и всего Филдриджа для меня что-то значит? Я не шучу. Ладно, проехали — я так устала от всего этого. А что дальше будет, вообще, блин, непонятно.

— Первым делом едем в больницу? — спрашивает Кейбел после недолгого молчания.

— Да, наверное, так будет лучше всего. Кто ее знает, может, она просто сидит и ждет в отделении неотложной помощи. Посмотрим сначала там. Согласен?

— Договорились.

_____

21.57

В отделении неотложной помощи Джейни и Кейбел в растерянности оглядываются, не представляя себе, что делать дальше. Ни Керри, ни матери Джейни в очереди больных и травмированных нет. В регистратуре тоже нет никаких отметок.

Кейбел задумчиво постукивает пальцами по губам.

— Слушай, а Ханнаган — это фамилия твоей мамы по мужу?

Джейни зажмуривается изо всех сил и глубоко вздыхает.

— Нет.

Она мало рассказывала Кейбелу о своей матери, да он особо и не расспрашивал. Джейни это вполне устраивало. До сегодняшнего дня.

— Ну и?.. — тормошит ее Кейбел. — Ладно, попробую сформулировать вопрос политкорректно. Твоя мама когда-нибудь представлялась другим именем, кроме Ханнаган?

— Нет. Ее зовут Доротея Ханнаган, другого имени у нее никогда не было. Я незаконнорожденная. Еще вопросы будут?

— Да брось ты, Джейни. Сейчас это никого не волнует.

— Меня волнует. Ты, по крайней мере, знаешь обоих своих родителей.

Кейбел морщится.

— Ну и много я от этого словил кайфа?

— Ой, блин, Кейб, — спохватывается Джейни. — Извини. Я заговариваюсь. Это от нервов — болтаю сама не знаю что.

Кейбел хочет что-то ответить, но сдерживается. Потом снова, уже без всякой надежды, озирается по сторонам и вдруг хватает Джейни за руку.

— Идем в лифт, — говорит он. — Проверим все отделения, все приемные покои. Минут десять на осмотр, и если никаких признаков Керри не обнаружится, нам останется только ехать к тебе домой и ждать. Просто больше мне ничего в голову не приходит.

По коже Джейни пробегают мурашки. Ее пьянчужка мать пропала бесследно.

_____

22.02

Приемная на третьем этаже.

Отделение интенсивной терапии.

Она сидит, опершись локтями о колени, уронив голову на руки, запустив пальцы в темные локоны. Слегка подавшись вперед. Словно в любую минуту готова вскочить и пуститься бежать со всех ног.

— Керри, — окликает Джейни.

— О, хорошо, что ты получила мою записку, — отзывается, встрепенувшись, Керри.

— Где... Что с моей мамой?

— Она в палате, с ним.

— Что? С кем «с ним»?

— Так ты что, не читала записку?

— Какую еще записку? Я получила только твои голосовые сообщения.

— Я еще и записку оставила, на лобовом стекле Этель, на парковке. Думала, раз ты теперь детектив или типа того, то догадаешься осмотреть мою тачку. А если нет, как, черт возьми, ты вообще меня нашла? Ладно, неважно. С твоей мамой все в порядке, вот что главное. То есть она, конечно, малость перебрала, но сейчас уже приходит в себя... Она рыдала в голос, тряслась. Но...

— Керри, — решительно оборвала подружку Джейни. — Сосредоточься. Расскажи, что случилось с мамой и где ее найти.

Керри вздыхает. Вид у нее очень усталый.

— Все с ней в порядке. Она просто напилась.

Дверь палаты приоткрывается, выходит медсестра. Джейни нервно пытается заглянуть внутрь.

— Ладно, что ты заладила: напилась да напилась? — тихо говорит она. — Она все время пьет, каждый день. Может, завяжем с этой темой? Почему она в палате интенсивной терапии, блин, если с ней все в порядке, как ты говоришь?

— О господи, — бормочет Керри и трясет головой. — Не знаю даже, с чего начать.

Кейбел увлекает обеих девушек к креслам, садится рядом с ними.

— Керри, с кем она там? — негромко спрашивает он.

Джейни кивает и повторяет за ним тот же вопрос.

Хотя уже знает ответ.

Существует только один возможный «он». Никакого другого нет и в помине. Никого, чье появление могло бы вызвать у матери Джейни такую реакцию. Потому что все эти годы снится ей только один человек.

Керри поднимает потухшие глаза на Джейни.

— Думаю, это твой отец, Дженерс. И вот он, похоже, по-настоящему болен.

— Мой отец?

Джейни смотрит на Керри.

— Они думают, что он не выкарабкается...

_____

22.06

Джейни откидывается на спинку кресла. Она совершенно растеряна. И решительно не представляет, как следует отнестись к такой новости. Ни одной долбаной мысли.

Кейбел поднимает руку, прерывая разговор, и некоторое время все трое сидят молча. Джейни смотрит перед собой невидящим взглядом, Керри терзает жвачку, Кейбел с закрытыми глазами медленно покачивает головой.

— Так, — произносит он наконец. — Давай-ка все с самого начала.

Керри кивает. Собирается с мыслями.

— Ну вот, дело, значит, было днем, часа в три. Сижу я дома и вдруг слышу — снаружи кто-то вопит. Я сначала ноль внимания: у нас ведь вечно в округе кто-нибудь орет. Ну вот, складываю я белье для прачечной, выглядываю в окно и вижу матушку Джейни, что уже чудно, потому как в норме она носу из дому почти не кажет, разве что прогуляется до автобусной остановки или до заправки за бухлом. А тут вдруг шатается по двору, да еще в ночной рубашке...