Путешествие в Драконьи горы - Галина Васильевна Герасимова

— Приходи вечером, у меня еще вышивка не закончена! — со смешком крикнула Яда.

Погрозив ей кулаком, Луша помчалась с пригорка к дому.

* * *

Оставшись одна, Яда повалилась обратно на траву. Надо было идти домой, но в сердце поселилась тревога. Что если её обман раскроют? Как тогда смотреть в глаза родителям и друзьям? Даже сохранив тайну до весны, она не хотела с ними прощаться!

Каменные домики за высоким частоколом выглядели привычно и безмятежно. Пыхтела дымом кузница, по стене ходили часовые, а до пригорка доносился тёплый аромат выпечки. За однорогим козлом Тошкой бегала ребятня, а после, раздразнив, убегала уже от него. Когда не нападала нечисть, жизнь на Заставе становилась такой мирной! Яда хотела бы напоследок насладиться каждой её каплей, но оставался ещё один вопрос, не дающий покоя: если её спас дракон, то как она оказалась у Змара? Спросить сразу не догадалась — была слишком удивлена и испугана новым статусом, искать же с парнем встречи после — боялась. Луша своими словами о «зажиманиях» попала не в бровь, а в глаз. Со смущением и злостью Яда вспоминала, как жарко обнимал её Змар, какими уверенными и нежными были его прикосновения…

Она помотала головой, но воспоминание не поблекло, а воображение, напротив, только разыгралось. Похлопав себя по щекам, чтобы вся дурь ушла, девушка решительно вскочила с места. Она так и не встретилась с Милешем. А раз парень видел дракона, то, может, хоть немного прояснит картину?

Спустившись с пригорка, Яда заглянула в пышущую жаром кузню, но Милеша там не оказалось. Не нашла она его и на крохотном рынке, куда заскочила купить пирог с маком. Поразмыслив, куда мог направиться друг, заторопилась к заводи. Несмотря на теплый день, там было прохладно, и по коже пробежали мурашки, заставив поежиться. Оглядевшись, девушка заметила на деревянном пирсе неподвижно сидящего парня.

— Эй, я тебя обыскалась! — позвала она, но тот даже не повернул головы. — Ты обиделся, что ли? Так меня ведь тоже за виверну наказали!

Яда приближалась, с каждым шагом ступая всё медленнее. Милеш вёл себя странно. Обычно он радостно вскакивал при её появлении, порой ворчал, когда они ссорились, но никогда не игнорировал. Сейчас же и не пошевелился, хотя его поза была слишком неудобной, чтобы долго сидеть.

В груди зашевелился липкий, как паутина, страх, ноги будто налились свинцом. Захотелось сбежать — неважно куда, лишь бы подальше отсюда! Но девушка преодолела охватившую панику и сделала к Милешу несколько шагов. Тут наконец и увидела стелющийся по земле седой туман. Он медленно, как живой выползал от запруды со стороны болота, а лес, казалось, замер, затих. Ни птичьего крика, ни шороха опадающих листьев. Вот туман коснулся выпрыгнувшей на дорожку вороны. Она как-то жалобно каркнула, но туман погладил её по перьям, и птица замерла. Яда не сразу это осознала. Только когда вторая ворона тоже застыла на ветке, открыв рот в беззвучном карканье, до девушки дошло.

— Проклятие окаменения, — одними губами прошептала она, узнавая страшное колдовство, о котором говорила мама.

Невзирая на окутывающий холодом ужас, Яда бросилась обратно к Заставе. Увы, предупредить людей не успевала: туман уже раскинул щупальца у первых домов, превращая в статуи всё живое. Вот тётка Марыся застыла рядом с ульем, опустив руку в некогда гудящий пчелиный домик. Ее сын приоткрыл дверь, собираясь что-то крикнуть, но туман заморозил и его. Кошка Мурка окаменела с задранным хвостом, рассерженно глядя на поднявшего голову воробья. Туман постепенно охватывал весь гарнизон, но Яда, отвергая доводы разума, всё равно отчаянно надеялась, что её дом колдовство обошло стороной.

Жители заметили туман слишком поздно, и теперь в панике пытались спастись. Яду чуть не сшиб молодой парнишка, полгода назад приехавший в гарнизон. Еще вчера он беззаботно смеялся на празднике, а сейчас в ужасе мчался со всех ног. Но страшнее всего было видеть застывших под действием проклятия друзей и знакомых. Яда прожила на Заставе всю жизнь, каждый из них был ей по-своему дорог. И если окаменевшие, казалось, смотрели на неё с немым укором, то живые молили о помощи. Однако девушке приходилось пробегать мимо, ведь её собственная семья тоже была в опасности!

Она почти добежала до дома, когда невесть откуда появился Змар, схватил её за руку и потянул прочь — обратно на пригорок, к спасительному лесу.

— Туда нельзя, дура! — закричал он, стараясь перекрыть царивший вокруг гвалт.

— Отпусти! Там моя семья! Мама! Мама! — Яда пыталась вырваться, но парень держал крепко. Тогда она извернулась и укусила его. От неожиданности Змар разжал руку, а Яда распахнула калитку и вбежала во двор.

Мама застыла на крыльце с сестренкой на руках, но выглядела, как живая. Отец замер позади, обнимая её за плечи. Хотя туман окутал их фигуры, Яде показалось, что глаза матери увидели её, прежде чем безжизненно потухнуть. А меж тем седые, как прокисшее молоко, щупальцы уже оплетали весь двор.

— Мама! Папа! — отчаянно крикнула Яда, не решаясь приблизиться. Всё казалось дурным сном. Почему проклятие добралось до них так быстро? Брат упоминал Высокие Сосны, а это почти сотня лиг!

Туман, как охотничий пёс почуяв новую жертву, пустил щупальцы к Яде, но Змар снова схватил её и потащил за собой.

— Бежим!

Куда, Яда уже не смотрела, ей было неважно, догонит их туман или нет. Перед глазами стояли окаменелые родители, и от боли в душе хотелось умереть. Стать статуей не так уж и плохо, ведь тогда она не будет мучиться! Слёзы застили взгляд, стекали по щекам. Она глотала их, спотыкалась, но то ли то чудом, то ли стараниями Змара не падала. Когда они взобрались на пригорок, туман расползся почти по всей Заставе, Змар же чуть ли не волоком потащил Яду дальше.

Вдруг среди бегущей из гарнизона молодежи она заметила Лушу, и это выдернуло её из апатии. Подруга стояла у частокола и медлила, высматривая кого-то, а туман подбирался к ней всё ближе.

— Луша! — закричала Яда во всё горло, но крик утонул в шуме. Змар же, наученный горьким опытом, схватил девушку не за руку, а поперек пояса.

— Она не успеет. Её не спасешь и сама окаменеешь, — громко сказал он прямо в ухо.

Яда не хотела в это верить и снова