Конфидентка - Роман Евгеньевич Суржиков

Аббатиса отвела его в розарий. Отличное изобретение, одно из лучших! Уход за розами требует старательности и прилежания, послушницы обучаются полезным качествам, а монастырь получает хороший доход, продавая цветы… Эмиссар потрогал стебель:

- Острые шипы, не правда ли? Как по-вашему, послушницы часто колют пальцы?

- Случается порой…

- А вы продаете цветы за деньги. Получаете выгоду от страданий. Третья заповедь, сударыня.

Дормиторий прошлым летом подвергся ремонту. Аббатиса гордилась: не просив ни агатки из верховной казны, исключительно за собственные деньги, она наново побелила здание и заменила оконные рамы. Теперь стекла стояли в два слоя, рамы были гораздо лучше подогнаны, а щели – законопачены. В дормитории стало тепло, зимой сэкономили двадцать два пуда дров.

- Стоит окнами на юг, - обронил эмиссар. – По канону должен на восток.

Она едва удержалась от крика: «Да боги святые, не я же его строила!»

- Приму к сведению, милорд. При возможности, мы перестроим здание…

На очереди стояла церковь. Там тоже имелись поводы для гордости, в том числе и пресловутый Предмет. Будучи малым, он тем не менее пользовался славой, приносил доход и укреплял веру горожан. Имелись и старинные иконы (в идеально начищенных серебряных окладах), и живописные фрески (отреставрированные ее старанием), и новые дароносицы, и витражные окна… Но теперь аббатиса попросту боялась вести гостя в храм. Он точно найдет поводы к недовольству, хотя и сложно представить – какие.

- Изволите ли посетить церковь?.. – робко спросила она и вздохнула с облегчением, получив ответ:

- Не вижу смысла. Мелкие огрехи видны повсюду, но некое старание вам все-таки присуще. Полагаю, уж с храмом-то вы справились.

- Как пожелаете, милорд.

- Идемте в вашу келью. Покажете доходную книгу, затем обсудим этого вора.

В келью!.. Святая Софья, дай мне сил, - мысленно взмолилась аббатиса. Устав трехвековой давности предписывал настоятелям обителей двух низших рангов вести дела в том же помещении, какое отведено для сна – то бишь, в келье. Непозволительная роскошь для монаха – иметь в личном пользовании несколько комнат. Но все изменилось с тех лет, когда писался устав! Церковь Праматерей усилила влияние, софиевские монастыри процветали, особенно – под властью умных настоятельниц. Не было смысла целыми днями слепнуть в келье, когда средства позволяли заполучить отдельный кабинет.

Эмиссар, конечно, иначе смотрел на сей вопрос. Окинул кабинет аббатисы внимательным взглядом, с насмешкою полюбопытствовал:

- Где же вы спите? В кресле, надо полагать?

- На подоконнике.

- Тяга к роскоши и потворство своим капризам не к лицу монахине. Тем более – шутовство.

- Виновата, милорд. Я потворствую не себе, а деловому порядку. Шкафы заполнены книгами и бумагами. Ума не приложу, как уместить все это в моей келье.

- Разместите в библиотеке. Берите в келью лишь то, что нужно.

- Да, милорд, я распоряжусь.

- Питаю мало надежды на это…

Он уселся в ее кресло, неодобрительно ощупал мягкое сиденье. Потребовал финансовые книги за минувший год и за нынешний. Бегло просмотрел, выписал несколько чисел в блокнот.

- Как видите, милорд, наша обитель приносит матери-церкви…

Он отмахнулся:

- Да, я заметил: вы любите делать деньги. Ваши ладони смазаны клеем, к которому липнет серебро. Скажите лучше о краже.

Настоятельница начала рассказ. Хайтауэр слушал вполуха, одновременно листая книги. Без особой надежды она попыталась придать делу выгодный свет. Похвалила наставников семинарии и прилежную сестру Майю, которая привлекла студентов к покраске оград. Затуманила проступок Лизбет: сестра ощутила недуг и отлучилась по необходимости. Семинарист Колин Бейкер услышал мурлыканье кота и вышел во двор поглядеть. Оставшись в храме один, Дэвид Аттертон поддался соблазну…

- Кот ваш? – уточнил эмиссар.

- Да, милорд.

- Не сомневался. И он гуляет по ночам, без присмотра? Справляет нужду где пожелает, верно? В том числе и в беседке, под ноги Праматери Елены?

- Ни разу такого не наблюдалось. Милорд, я прошу заметить: кот имеет к делу косвенное отношение. Он всего лишь побудил Бейкера покинуть храм, и в это время семинарист Аттертон…

- Я понял, - кивнул эмиссар. – Повесить.

- Кота?..

Хайтауэр выдержал угрюмую паузу.

- Я всерьез подумываю о том, чтобы предложить вас на роль придворной комедиантки. Ваш юмор столь же нелеп, сколь неуместен. Повесить – вора, разумеется.

Аббатиса храбро глянула ему в лицо:

- Милорд, я и не думала шутить. Мне было трудно поверить, что так быстро и походя может быть решена судьба человека.

- Не цепляйтесь к словам, сударыня. Конечно, я вынесу вердикт позднее, во время суда, как и положено по закону. Но в данный момент не вижу препятствий к обвинительному приговору.

Она замешкалась, и эмиссар продолжил:

- К слову сказать, не понимаю, зачем вам понадобилось вызывать меня. Дело простое и ясное, ответчик – ничтожен, Предмет – мал. Могли бы отдать семинариста светским властям и не обременять меня долгою дорогой.

То было неправдой. Она не звала его, а лишь доложила капитулу о происшествии. Капитул мог прислать любого пса, гораздо более мелкого, чем Хайтауэр.

Но эти слова стали бы новым оправданием – пустым и бесполезным. Эмиссар уже сложил о ней мнение. Он ничего и не ждет от нее, кроме мелких промашек и пустых оправданий. Аббатиса ощутила сильнейшее желание: удивить его.

- Милорд, дело не представляется таким уж ясным. Видите ли, юный Дэвид имел уважительную причину, чтобы вынести Предмет во двор.

- Поверье об удаче в любви? Олухи-студенты прожужжали мне все уши. Но это пустая сплетня! Вашего Предмета нет в списке чудотворных.

- Потому, милорд, что не существует точных признаков любовного чуда. Когда Предмет снимает паралич или исцеляет сизый мор, его священная сила становится очевидна. Но если супружеская пара живет душа в душу – это кажется обычным делом, не правда ли? Нужно много лет наблюдений, чтобы заметить связь. Большинство семей подвластны житейским коллизиям: случаются детские смерти, измены, ссоры, склоки… А пары, коснувшиеся Предмета, остаются счастливыми.

- Вы в это верите, сударыня? – усмехнулся эмиссар.

- Я не готова утверждать, что данный Предмет – чудотворен. Вы полностью правы, милорд: он не явил нам канонических признаков дива. Но важно иное: мещане верят в его силу. Эта вера оказывает весьма благотворное влияние. Каждая пара, которая коснулась Предмета, начинает считать себя избранной, а свою любовь – освященной богами. От этого и муж, и жена сильнее ценят друг друга, дарят