Мороз и ярость (ЛП) - Принс Лиззи

— Арес. — Я киваю и останавливаюсь перед ним. Прямо сейчас разговор с Аресом доставляет меньше стресса, чем присутствие Атласа в моем пространстве.

— Я должен пойти поздороваться с Зевсом. — Атлас опускает голову, глядя на меня. Он не обращает внимания на Ареса, прежде чем удалиться.

Арес приподнимает бровь, но больше ничего не говорит по поводу пренебрежения Атласа. — Это выглядело забавно.

— Говорит Бог Войны. — Я повторяю его позу, скрещивая руки на груди, пока не понимаю, что это вытворяет непристойные вещи с моей грудью. Я опускаю их по бокам и жалею, что у этого чертового платья нет карманов. Почему ни у одного из моих платьев нет карманов? Мне нужно будет поговорить об этом с Эстеллой.

— Что я могу сказать? Я люблю конфликты во всех формах. Они не обязательно должны быть кровавыми. это просто бонус, когда это так. — Арес улыбается мне, выглядя искренне довольным. Я не знаю, что о нем думать. В один момент он кажется дружелюбным и кокетливым, а в следующий я вспоминаю, что он Бог Войны.

Мы с Аресом находимся достаточно далеко от толпы, чтобы наш разговор был конфиденциальным, но мы не прячемся, как я это делала с Атласом. Взгляды устремляются на нас двоих, когда мимо проходят гости вечеринки. Еще больше этих раздражающих дронов парят над бальным залом, порхая вокруг, чтобы запечатлеть интересные обрывки разговора или, возможно, какой — то замысел. Кто знает.

— Поздравляю с победой. Тебе было брошено сложное испытание. — Арес выглядит самоуверенным и гордым. Как будто он имел какое — то отношение к моему успеху.

Сегодня вечером на нем еще один костюм — тройка. Этот полностью черный, под ним черная рубашка. Единственный цвет — ярко — красный карманный квадратик, который заставляет меня думать о пролитой крови.

— Ты помогал планировать это испытание? Мы все могли умереть до того, как поняли, что нас отравила Гидра, так что спасибо за это. — Должна ли я быть такой развязной в общении с Богом? Нет. Могу ли я помочь себе сама? Тоже, по — видимому, нет.

— Это были Посейдон и Зевс. Честно говоря, я не имею никакого отношения к испытаниям. Это действительно любимый проект Зевса с этим жеманным дурачком Натаниэлем Роджерсом. Я просто обязан появиться и хорошо выглядеть. Хотя не помешает иметь чемпиона, который побеждает.

Аид сказал нечто подобное, когда мы были в лесу в Лерне. Что Игры были детищем Зевса, и многие другие Олимпийцы не участвовали в планировании. Похоже, однако, что Посейдон не из тех, кто отказывается от участия. Интересно, по какую сторону окажется каждый из богов. Не то чтобы кто — то из них активно пытался помешать проведению Игр. Одного этого уже достаточно.

— Не стесняйтесь создать испытание, которое положит конец Играм раз и навсегда. Это было бы настоящим достижением.

Арес делает шаг ко мне, и я борюсь с каждым инстинктом, говорящим мне отступить. Его голос приглушен, когда он опускает голову и говорит достаточно тихо, чтобы слышала только я.

— Тебе следует следить за своими словами в смешанной компании. Я благосклонный Бог, поэтому я не очень обижаюсь на твое неуважительное отношение. Но не все будут так добры, как я. — Предупреждение произнесено будничным тоном, но в глазах Ареса мелькает нетерпение.

Я вздрагиваю, чувствуя себя маленьким ребенком, которого ругают, даже если он прав. В горле у меня горит от слов, которые я проглатываю. Я проклинаю Богов. Они поставили нас в эту дерьмовую ситуацию, заставляя участвовать в Играх не на жизнь, а на смерть от их имени, для развлечения. А также потому, что они переспали с таким количеством людей, что оставили потомство по всему миру. Они не могут рисковать тем, что какой — нибудь внебрачный ребенок может подняться и по силе соперничать с их собственной. Или, может быть, это риск того, что все они могут объединиться, связав себя своим ужасным происхождением, и попытаться свергнуть Олимпийцев и захватить власть для себя.

Кроме того, есть люди, не принадлежащие к элитным кругам, у которых отняли все. Их способность найти работу, которая их не сломит, иметь на столе хорошую еду, получать достойное образование, иметь свободу мысли, которая не санкционируется жрецами. Это то, чего никогда не случалось в моей жизни. Это истории, которые шепчут на коленях бабушки и тычут нам в лицо нашими древними учебниками. Так что, да, пошли к черту эти ублюдки.

Я стискиваю зубы, изо всех сил пытаясь скрыть тот факт, что моя челюсть сжата так сильно, что у меня вот — вот хрустнет зуб.

— Арес, ты монополизируешь чемпиона момента, — произносит хриплый музыкальный голос из — за спины Ареса. Его большое тело загораживает говорившую, пока она не отходит в сторону и не показывает себя. Афродита. Отлично. Еще больше Богов, с которыми я не хочу иметь дело.

От ее голоса у меня чешется кожа. Это фальшивый детский голосок, из — за которого взрослые женщины звучат как дети. Кто бы вообще счел это желанным? С какой стати Афродите чувствовать необходимость разыгрывать этот спектакль? Ее светлые волосы зачесаны на одну сторону и каскадом локонов ниспадают на другое плечо. В ее волосы вплетены цветы, и она потрясающе красива. Та привлекательность, от которой трудно отвести взгляд. Я полагаю, она соблазнила многих людей одним легким движением пальца.

Ее платье из бархата королевского синего цвета с вырезом на бретельках. Есть вырезы, которые оставляют открытыми бока и бедра, подчеркивая изгиб талии. Это платье олицетворяет секс.

Арес вздыхает, сжимая губы в тонкую линию. — Афродита. — Его голос звучит раздраженно.

— Арес. Не будь таким ворчуном. Если подумать то, с тех пор, как твой чемпион победил, ты должен быть немного счастливее. Или ты хотел, чтобы число погибших было больше? — Афродита хихикает. Это звук звенящих колокольчиков, но в нем есть резкий подтекст.

— Скорее, я устал от вечеринок и вынужденной близости с людьми, которых мог бы не видеть еще столетие. — Арес оглядывает комнату, как будто ищет кого — то, кто в нем нуждается. Если этот придурок бросит меня… Что ж, я ни черта не смогу с этим поделать, но я буду в бешенстве.

Афродита хлопает Ареса по руке с очаровательной улыбкой на лице. Арес, со своей стороны, выглядит так, будто ее рука заражена чумой. — Как забавно. Не притворяйся, что тебе не нравится общество твоего чемпиона. Я видела, как вы двое смеялись здесь.

Ей нужно проверить зрение.

— Кроме того, как я могла устоять перед этим притяжением? — Афродита обращает ко мне свои кристально — голубые глаза, ожидая моего ответа. Если она хочет, чтобы я спросила ее, о чем она говорит, она может ждать всю чертову ночь.

— О, я вижу кое — кого, кто нуждается во мне. — Арес делает шаг назад.

— Арес… — В моем голосе слышится нотка мольбы.

— Продолжай победоносную серию, чемпион. — Арес прерывает меня, прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он взял меня с собой. То, как он мне подмигивает, говорит о том, что он точно знает, что делает.

Как только Арес исчезает в толпе, Афродита снова обращает свое внимание на меня. Она прислоняется плечом к колонне, устраивая свое тело так, чтобы оно приняло идеальную позу и продемонстрировало свои достоинства самым захватывающим образом.

— Ты чувствуешь этот запах? — спрашивает она своим хриплым голосом.

Я сомневаюсь, что она говорит об отчаянии и чрезмерно сильных духах. Серьезно, кто — то должен научить этих людей, что нет необходимости окутывать все свое тело сильными ароматами. Одного пшика будет достаточно. Я поднимаю брови и качаю головой.

— Это желание, потребность, вожделение. Мои любимые вещи. И они сейчас такие густые, что я практически тону в них. — Ее взгляд скользит туда, где Атлас стоит как каменный, рядом с Зевсом, а затем возвращается ко мне.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я смотрю на нее, как на свернувшуюся кольцом змею, готовую нанести удар. Я не куплюсь на этот невинный взгляд.

— Разве нет? Я богиня любви. Я вижу все.

— Я думаю — любовь слепа. — Именно поэтому мне нужно уйти от всех этих Богов. Почему я дразню ее?