Осколки тьмы (СИ) - Рия Эшмар

— Ты ничего не понимаешь.

Тэан вдруг оказывается позади меня и, чуть наклоняясь, шепчет на ухо:

— Смотри.

Тьма полностью развеивается, открывая взору отдаленное подобие знакомой пустыни. Только в ней еще есть жизнь, которая без тени надежды бьется в агонии.

Маленькие деревянные домики пылают факелами, по узким улочкам в ужасе, как загнанные звери, мечутся люди. У одних горит одежда, у других — волосы и кожа. Люди кричат, падают на землю, катаются по ней в безрезультатных попытках сбить пламя, и постепенно затихают, прогорая насквозь.

— Мама-мама, отпусти! Там осталась моя любимая кукла, ей же страшно! — сквозь кашель плачет маленькая девочка. Растрепанная женщина несет ее на руках, отчаянно прижимая к себе и стараясь закрыть от подающих отовсюду огненных искр.

Ужасающие картины сменяются одна за другой, превращаясь в калейдоскоп событий. Вопли сгорающих заживо, бесполезные попытки спастись, проклятия, из последних сил срывающиеся с непослушных губ… Боль и отчаяние причудливо переплетаются со жгучей ненавистью, которая вместе с языками пламени яростно устремляется ввысь.

— Прекрати! — кричу, задыхаясь от дыма и пепла, словно сама стою посреди этого кошмара. Отчаяние людей передается и мне. Сердце бешено колотится в груди, сжимаемое холодными пальцами страха.

Я резко поворачиваюсь к Тэану лицом и встречаюсь взглядом с огнем янтарных глаз, зловеще полыхающих затаенной силой. Есть что-то хищное, опасное во всем облике Тэана: в этих идеальных чертах красивого лица, в цепком проникновенном взгляде, в линиях стройной, наполненной силой фигуры, в плавных грациозных движениях. Нет, я не буду его бояться. Ни за что!

— Больше ты этого не увидишь, — говорит Тэан, и нас нежно окутывает тьма.

Вновь остаемся только мы вдвоем, провал беззвездного неба и клубящиеся переливы тьмы.

— Но ты хотела понять, я должен был показать это. Ты ведь слышала проклятия? Умирая в муках, люди ненавидели мир, проклинали его за несправедливость, желали ему тех же страданий, что испытывали сами. Они сделали свой выбор, они жаждали оказаться во тьме. Понимаешь? Люди сами просили тьму прийти за ними. А наши желания всегда исполняются. Владения тьмы обширны, люди же сами стремятся к ней. Она никому не отказывает.

Тэан хочет сказать что-то еще, но реальность вторгается в сон, разрывая тонкую пелену и возвращая меня назад.

— Почему ты опять будишь меня? — недовольно бурчу, открывая глаза. — Еще же совсем темно! Только не говори, что уже пора отправляться в путь.

— Нет, — тихо шепчет Стас, — не пора. Но я хочу с тобой кое о чем поговорить.

— А нельзя этот разговор отложить на потом? — хмуро интересуюсь, переворачиваясь на другой бок и пытаясь натянуть на голову одеяло, которое друг упорно стаскивает с меня.

— Нет, нельзя. Ну Алиса, пожалуйста!

Сдаваясь, все-таки выбираюсь из постели и иду вслед за Стасом. Он отдаляется от нашего временного лагеря. Видимо, чтобы не разбудить остальных, или, быть может, этот разговор предназначен только мне.

— Терран не кажется тебе странным? — без обиняков начинает Стас, как только ему кажется, что мы на достаточном расстоянии, чтобы не быть услышанными.

— Почему он должен казаться мне странным? — со вздохом спрашиваю, косясь на теплую постель. Так хочется оказаться в ней снова.

— Тем, что постоянно подбивает нас на использование тьмы!

— Ты так говоришь, будто он заманивает нас в какую-то секту.

— А чем это лучше? Я не думаю, что влияние тьмы на всех нас столь безобидно, как он утверждает.

— Он ведь сказал, что это скоро пройдет.

— Злость и раздражительность покажутся сущим пустяком по сравнению с тем, что может ждать нас в будущем.

— Стас, ты драматизируешь. — Я нетерпеливо передергиваю плечами. — Терран похож на одержимого психа?

— Нет, но…

— Ты ревнуешь.

— Что?!

— Да-да, ты всегда был для нас старшим братом, оберегал меня и Лину. Теперь появился Терран, который тоже решил проявить заботу. Ты просто-напросто ревнуешь, а потому подозреваешь Террана во всех смертных грехах. Ты пытаешься найти какую-нибудь причину, чтобы избавиться от него.

Впервые Стас не знает, что сказать, продолжая ошарашено смотреть на меня. Я же, не дожидаясь, когда к нему вернется дар речи, с чувством выполненного долга возвращаюсь в постель. Говорить правду неприятно, однако друзья на то и нужны, чтобы всегда говорить правду, какой бы она ни была.

На этот раз меня не посещают никакие сновидения. С первыми лучами солнца, быстро вновь нагревающими сухой воздух, мы поднимаемся. Сворачиваем временный лагерь, завтракаем и отправляемся в путь.

Вскоре выжженная земля меняет черный и пепельный цвета на красные глиняные и желтые песочные оттенки. Замечая впереди темную точку, которая, вероятней всего, является городом, мы развеиваем «торнадо». Дальше идем пешком, не желая привлекать к себе особого внимания местных жителей.

Уж лучше пройтись по пустынной земле, прикрываясь самодельными накидками, сотканными из той же тьмы, чем примчаться к воротам города, заранее раскрыв свои способности. По крайней мере, так мы решаем вначале.

Спустя пару часов под безжалостно палящим солнцем мы так уже не думаем.

Горячий воздух с ненасытной жадностью отбирает влагу, словно пытаясь высушить нас и превратить в безжизненные мумии. По ощущениям начинает казаться, что наше состояние не многим отличается от этих самых мумий. Пот льет ручьями, собирая