Я и мои истинные (СИ) - Арская Яна

Не работает.

— Что за?..

— Ой, неужели фальшивка? Как такое может быть?! — в проеме тайного хода стояли Вэнь Ла, Харрук и Каин. Последний молниеносно преградил путь отступления в виде окна собственным хвостом и нехорошо оскалился.

А я уж беспокоиться начала.

Надо было видеть ее лицо.

— Как ты и говорила, малютка, она ужа-а-асно предсказуемая, — Харрук одной левой поднял меня с пола и развязал дурацкие ремешки. Вэнь не удержался, добавил:

— И слишком много болтает.

Я ничего не могла ответить, поэтому просто обмякла в любящих руках. Получилось. Мы знали, что Тиамат использует как-то трюк, чтобы отвлечь внимание остальных и добраться до меня. Оставался лишь один вопрос — как?

Я была уверенна, что пока она не вернет свой артефакт, у нас есть время. И заменив его подделкой, попросила Тициана тайком следить за сокровищницей…

— Вы спятили? Отпустите! Немедленно, мерзкие мужланы!

Крики и ругань сопровождали нас всю дорогу. Тиамат грозила карами небесными и тут же сулила всем сокровища утерянных богов. Она использовала свои чары. Выгибалась в руках Каина, но на лице проклятого было подобие противогаза, который мы с Луисом разработали до моего обращения. Большинство слуг сновали мимо с зажимами на носах или плотными платками.

Подбежавший Тициан послушно доложил:

— Изолированная камера с охраной из волчиц готова. Пострадавшие от действия зелий взяты под надзор и в данный момент получают лечение от первого супруга императрицы!

— Хорошая работа, — кивнул Каин.

— Вы правда такие идиоты? — поинтересовалась Тиамат. — Она не вернет себе человеческое тело без моей помощи. Люди — не альраута. Мы величайшее сложнейшее творение предтеч! Не блохастым тварюшкам меня запирать и судить!

— Обещаю, судить тебя будут исключительно чистые судьи. Тебе нечего бояться, — оскалился Вэнь Ла, открыто злорадствуя. — Разве что насекомых в клетке, да еще, возможно, других заключенных, которых могут случайно запустить туда…

Их взгляды пересеклись.

— Зря ты думаешь, что метка моей дочери тебя защитит. Ты будешь моим. И ты вылечишь меня. Это истина.

Моя мать цокнула языком и улыбнулась — открыто, веренно. Так улыбался бы победитель. Весь напускной запал цилиня мгновенно испарился; он слепо зашарил руками, нашел мой мех, судорожно вздохнул. И чуть спокойнее сказал бывшей пленительнице:

— Будь любезна, сдохни.

— Это будет нескоро. Ну не думали же вы, пупсики, что я приду сюда в компании одних лишь запуганных девиц?

Тащивший ее до этого момента Каин насторожился. Гладкий лоб пронзила морщинка — так он выглядел, когда погружался в чужие, неприятные ему мысли.

— Где ты его отыскала?! — взревел мой супруг после секундного поиска ответов.

Харрук в антропоморфной форме вздыбил шерсть и принял боевую стойку — настолько сильным был последовавший от проклятого импульс. Вместо ответа Тиамат прикусила себе язык. Запах крови разлился в воздухе, такой пряный, пронзительный…

Небо стремительно потемнело.

Я ощутила озноб, странное покалывание в висках. Кто-то шел к нам, сшибая все преграды. Чудовищная угнетающая сила. Темная воронка, затягивающая в себя каждого.

— Как и обещала — убийца твоей жены здесь. Убей его, и я верну ее к жизни! — весело закричала моя мать появившемуся на другом конце галереи силуэту. Я разглядела спутанные волосы цвета белого золота, загнутые кверху массивные рога.

— Баргул Даветрион!

Нет, — подумала я. Пустая выгоревшая оболочка от него. Бывший император, этот некогда красивый мужчина был одет в истлевшее тряпье, двигался механически и почти не моргал. Он даже не говорил — лишь прожигал багровыми глазами Каина.

— Приведите Аттиса, — взревел мой супруг слугам.

Роковое мгновение… и два дракона разом трансформировались. Стены задрожали, пол пошел трещинами. Громадный, словно гора, с пожелтевшей от старости шкурой отец обрушился на гибкого черного сына. Что-то было неправильно. Каин пробудившийся, он моложе и сильнее — тогда почему мне так страшно?

Она напоила Баргула чем-то или… Нет. Он просто стал пробудившимся.

Нам пришлось броситься врассыпную. Кое-как связанная Тиамат извернулась, освобождая руку, поднесла ее к окровавленным губам…

Раздался пронзительный залихватский свист.

— Берегись! — рявкнул вдруг Харрук, отталкивая меня с пути падающей колонны. В следующее мгновение меня мягко подхватили когтистые лапы и потянули вверх — прочь от разрушаемого сада.

Полет вышел коротким. Меня затошнило, и Тиамат приказала похитившим нас ястребам приземлиться у подлеска. Где-то рядом чертыхался плененный Вэнь Ла. Вот же… Его тоже прихватили.

Да, безумного дракона я не предусмотрела. Хотя, если судить по довольной ухмылке матери, мной все-таки гордились. В ее глазах я, видимо, в очередной раз подтвердила превосходство человеческого разума.

— Не нервничай. Навредишь ребенку, — сказала она, усаживаясь рядом, пока ее любовники пытались разжечь костер для готовки.

Я смачно — с соплями — чихнула ей в лицо. Тиамат надолго замолчала, пытаясь отплеваться.

— А может мне стоит убить всех твоих самцов? Что скажешь? Тогда ты станешь послушнее? Когда-то Шисси так сделал — и это отлично перестроило мои мозги. К чертям привязанности, они делают нас слабыми. Видела Баргула? Он умеет читать мысли, но это не помешало ему поверить в мою ложь, когда я нашла место его отшельничества и предложила сделку… Жалкое зрелище. От него не осталось ничего, кроме ненависти к первенцу и воспоминаний о любимой. Он хотел умереть. Великое существо пало из-за любви.

Она замолчала, прислушиваясь к дыханию леса вокруг нас.

— Неважно, кто из драконов победит — как в одной человеческой байке — главное, скоро я стану свободной.

— Ты… не… сможешь, — проскрипела я звериной глоткой.

— Кто это тут у нас заговорил? Брюхатая клуша, прячущая нос в песок! Этот мир дает столько возможностей, тебя любят сильнейшие мужчины… И что ты сделала? Развела детей и потихоньку работаешь? Тьфу! — Тиамат скривилась. — Каин должен был стать моим. Теперь он погибнет и придется ждать рождения твоего сына, чтобы начать заново. Ты сама виновата.

Плечо жгло в том месте, где была метка проклятого. Клыки на шее… Жар… Так жарко, что плавятся кости. Враг ревет и извививается, пытаясь прокусить чешую… Больно, но нужно выжить. Нужно найти ее… Я зажмурилась, стараясь всеми силами абстрагироваться от этого чувства. С ним все будет в порядке. Каин никогда не проигрывал.

Вэнь Ла, лежавший в кустах, резко завопил.

— Что еще?

— Муравей заполз ему в нос, — пояснил один из юных ястребов, вернувшись от цилиня.

— Просто заткни этого убогого, раздражает, — приказала моя мать… а тот вместо исполнения приказа упал лицом вниз. Из шеи у него торчал серебряный стилет. Знакомый такой.

С дерева плавно спикировала тень. Свист брошенного оружия и ругань — единственное, что оставалось доступным, так как меня с силой прижали к земле ногой. Я изогнулась и укусила мать. Она зашипела от боли, но не отпустила. Просто перегрупировалась, схватив мое главное богатсво — хвост — и накрутив его себе на предплечье.

Фиралис не соврал. Кажется, и десяток врагов были ему неровня, не то что шестерка задурманенных любовью прихвостней Тиамат.

Хрясь.

У ближайшего оборотня сломалось крыло. Другой упал с рассеченным животом. Фир скользил по земле, едва касаясь ее обнаженными ногами. Он парил. Уклонялся. И бил с хладнокровием профессионала. Вскоре не осталось никого, кто мог бы защитить Тиамат.

— Сдавайтесь, и я вас пощажу, — коротко сказал павлин, утирая капли крови из разреза на щеке. Она вся сжалась, опустилась на колени.

— Хорошо. Прошу, только не делай мне больно…

Я напрягла связки, пытаясь выкрикнуть предупреждение. Не верь!..

А в следующую секунду горсть пепла от костра полетела в прекрасные карие глаза. С переливчатым рыком антропоморфная львица бросилась на Фиралиса. Ее когти сошлись на его горле. Как бы мой бывший наложник не хвалился решимостью сражаться с женщиной, пересилить годы воспитания было сложно.