Полночная злодейка - "Elza Mars"

Едва за хозяйкой борделя захлопнулась дверь, Клара осела на постель. Мысли перемешались в её голове. Мадам Люсиль являлась настоящей подругой и хотела ей добра, но Клара не могла позволить, чтобы судьба Берты очутилась в каких бы то ни было чужих руках.

Клара не могла рисковать жизнями Берты и Рей. Ей нужно проникнуть в тюрьму поскорее, а для этого есть лишь единственный путь.

Увидев поднос с утренней едой Марсела поняла, что ощущает парус, шевелящийся под порывом ветра. Мария готовила еду и относила в спальню Марселы, но та продолжала с омерзением отворачиваться от неё. Марселе не хотелось есть с той поры, как два дня назад Жером, ничего не сообщив, ушёл из её спальни.

Возвратились ночные кошмары.

— Марсела, вам нужно питаться.

— Я не хочу!

Марсела дотронулась ладонью до лба.

Несчастная женщина чувствовала себя не хорошо. С того момента её силы словно отняли, а рвотные спазмы возвращались. В тиши ночей, полных одиночества, Марсела уже чувствовала в своём теле новую жизнь — плод шевелился.

Это пробуждало в женщине двойное ощущение — нескончаемое счастье и уносящую последние силы боль. Марселе не хотелось верить, что опять она жестоко оскорблена! Неужто Жером прервал с ней все связи после того, как настойчиво пытался убедить её в том, что их отношения имеют теперь постоянство, что у них есть будущее, что их связь основана на глубочайшем чувстве? Марсела не желала думать о том, что Жером всего-то использовал её, как и раньше. Жером попросил прощения.

Конечно, это говорит о том, что он её любит, и тем не менее…

— Марсела, так больше нельзя. — Мария обеспокоилась. — Вы заболеете. Подумайте лучше о младенце.

— О младенце Жерома…

На лице Марии морщины стали видны чётче.

— О вашем младенце. Если мистер Пуанти не признает его, вы обязаны…

— Замолчи! Жером поступил так не специально. Он ищет дочь, поэтому остальное ускользает от его глаз.

— Посмотрите правде в глаза.

Марсела смежила веки, паникуя. Ей не хотелось признаться себе самой, что поняла значение взора Пуанти, кинутого ей на последок… Ей не хотелось верить, что он всего-то презирает её.

— Марсела…

Госпожа принудительно улыбнулась:

— Два дня не слишком огромный срок. Я отправлю ему конверт с напоминанием о своём переживании.

— Это напрасная трата времени. Он…

— Я отправлю ему письмо!

В глазах Марии промелькнуло нечто, напоминающее ненависть. Марсела отреклась признаться в эмоциях, обуревавших её.

Она повторила:

— Я отправлю письмо…и ты отнесёшь конверт в его дом. И увидишь… Он вернётся…или отправит ответ в конверте, когда освободится и придёт к нам. Вот увидишь!

Специально развернувшись спиной к Марии, Марсела уселась у письменного стола. Пальцы дёргались, когда она взяла перо.

— Повторюсь, это единственный путь!

Вильям Клейборос помалкивал, оценивающе рассматривая Жерома Пуанти. Он неожиданно ощутил, что в первый раз нашёл в этой персоне качества, которых раньше не видел. Этот новый Пуанти был губернатору незнаком. Клейборос встал из-за стола, неторопливо и глубоко вдыхая, что он проделывал обычно в сложных ситуациях, успокаивая нервозность. Сомнений нет, сейчас именно такая ситуация. Несколько минут назад Жером влетел к нему в кабинет и на ходу обратился к нему, напрочь забыв свою обычную манеру поведения. Клейборос успел подметить в его очах следы паники и что-то злобное, трудно поддающееся определению, отчего спина губернатора покрылась мурашками. Клейборос невольно припомнил требования, которые выдвинула в письме Уитос. Они озадачили его. Капитанша не преследовала никаких меркантильных интересов. Наоборот, она взывала к правде.

Конечно, полной уверенности в том, что капитанша Уитос честна в своих условиях, губернатор не имел. Внезапно это вызвано обычным желанием отомстить Пуанти?

Конечно, Жером отрицал, что в обвинениях, которые выдвинуты в послании капитанши, имеется хотя бы толика правдивости. Но вспоминая прошедшие события, Клейборос припомнил, что первая помощница капитанши вдруг скончалась в тюрьме, а Уитос по-правде обвинила Винсента Гамбироса в ответственности за потопление греческого судна. Раздумывая дальше, Клейборос подумал о том, что если капитанша Уитос невиновна, а Гамбирос — организатор этих преступлений, то обязан иметь союзника, который будет снабжать его сведениями о кораблях, груз которых имеет ценность для пиратов. Но является ли таким союзником Жером Пуанти, его близкий друг и советник? Покопавшись у себя в мыслях, Клейборос подумал, что как раз Пуанти распалял его резковатое неприятие этой капитанши, взывая к строжайшим мерам наказания и предлагая огромное вознаграждение за поимку Уитос, настаивая на том, что она является самой опасной преступницей в Аргосе, прятавшаяся от правового суда. Тогда Клейборос искренне верил, что Жером разделяет его чувство жаркого негодования к особе, наживающейся на крови своих соплеменников. Сейчас же…

Губернатор Клейборос колебался и лицо Жерома густо покраснело. Он напомнил человека, которого сейчас схватит апоплексический удар. Клейборос свёл брови, стоило Пуанти бешено подбежать к нему.

— Как вы можете мешкать, если на карте стоит жизнь моей Габриэль?

И правда, как он может?

— Вы многим рискуете! Если бы провоцировал вас на такую ложь с морячкой Бертой, мне были бы ясны ваши мешканья, но Портерий — дурачок! Предельно понятно, что такого типа наняли лишь потому, что он имеет контакт с поварихой монастыря, которая докладывала ему информацию о расположении комнат в школе и заведённых в ней правилах.

— Я не считаю пирата Портерия дураком. Он…

— Я вам повторю, он — дурачок! И вы — глупец, раз не видите этого!

Стало тихо. Клейборос следил, как Пуанти старается унять своё бешенство. Переключение от ярости к любезности давалось Жерому трудно.

Пуанти загоготал опять:

— Извините меня, Вильям, прошу. Я опечален. Я переживаю за жизнь дочери. Учтите…

— Ладно, Жером.

Пуанти притих, даже дышать перестал.

— Я сообщил, что ладно.

Пуанти оживился, задышал глубже, порывисто.

— Клара, вы куда?

Мужская ладонь тяжело легла ей на плечо.

Клара старалась её убрать, но Петроний держал сильно.

Не замечая любопытных глаз, смотрящих на неё в коридоре борделя мадам Люсиль, Клара тихо, но решительно дала ответ:

— Петроний, пропустите меня! Я говорю, пропустите меня!

— Нет! Нет, если вы сообщите мне, куда направились.

Клара напряглась до невозможности, что никак не вязалось с отличной солнечной погодой.

Женщина зашипела:

— Это вас не касается! Куда хочу, туда и иду! Не заблуждайтесь, я не ваша собственность!

— Клара…

Голос рассудка подсказал Петронию отступить.

Он поразился её внезапной враждебностью.

Два дня назад Клара простила его за тот случай с сестрой, когда она пришла к ней. Петроний верил в это, когда следующим утром вернулся с цветами и самыми искренними извинениями.

Его встретили с такой любовью и теплотой, что с души упал камень. Правда, вернувшись вечерком, Петроний подметил напряжение, растущее в Кларе. Он ощутил, что следующим днём напряжение растёт. В тот вечер он не сумел прийти к Кларе, но уверовался, что обязан зайти к ней, как только освободится. И наконец-то, прибежав к ней с одной лишь мыслью о нежной встрече, он пересекается с Кларой у выхода из борделя, и она ни в какую не желает объяснить ему, куда собралась.

Петроний внимательно поглядел в её лицо.

Женщина тряслась. Её напряжение, так тревожащее его, достигло своего пика. И было кое-что ещё необычное в Кларе…то, что она надела… Петроний решил любой ценой выяснить причины её странного поведения, стиснул ей руку и заволок в маленькую спальню около главного входа. Закрыв дверь, мужчина потребовал от женщины объяснений.

— Зачем вы надели на себя такое платье?