С Кощеем жить – злодейкой быть - Марина Бастрикова

Сказал это, по-моему, Морозко. Дедок такой, на Айболита похожий.

– Два доклада и реферат по такой важной теме? Я же еще вчера вечером надсмотрщикам сказала передать. Это чем ночью-то нужно было заниматься! – Грымза запыхтела, осмотрела класс и вернулась взглядом к старичку. – Вы что, совсем с головой не дружите?

Дедок не выдержал и буркнул:

– У меня к вам тот же вопрос.

– ВО-О-ОН! – Грымза махнула крохотным пальцем в сторону двери. И дедок, как нашкодивший мальчишка, удалился из класса. – А вы, раз такие умные, почувствуете все на практике. Ну а пока – сдавайте домашку.

И я поступила так, как однажды сделала еще в школе. Сдала тетрадь от другого предмета. Потом скажу, что перепутала, а домашка была сделана. Не факт, что на Грымзе прокатит, но попытаться стоит. К тому же предмет, по которому сдала тетрадь, вела Ганнибала. А она не казалась настолько жуткой, как Грымза.

На доске появились какие-то закорючки. Надо же, все-таки не только в воздухе что-то магически чертят. Хотя для меня все нарисованное казалось таким же понятным, как невидимые мне магические потоки. Нарисованное явно привело всю группу в еще большее напряжение. Вот же ж преподавательница, так быстро настроила весь класс против тебя. По сути, они довольно молчаливые и терпеливые к тем, кто выше по рангу. По крайней мере, мне так показалось за проведенное здесь время. Сейчас лица всех моих одноклассников казались напряженными, а также предвещающими как минимум бойкот. И неважно, какого возраста или расы они были.

Почему я сразу заметила, насколько против Грымзы все настроены? Потому что именно так на меня смотрела добрая (и в прямом, и переносном смысле) половина класса. Те, кто с регулярностью раз в несколько уроков кидали в меня что-то магическое, что стойко нейтрализовывал Акела, а возможно, и моя человеческая невосприимчивость.

Я с любопытством уставилась на разжигающуюся войну между преподавателем и студентами.

– К доске пойдет… – Грымза сверилась со списком. – Соловей Разбойник.

Это так странно наблюдать, как среди парт движется мужик зэковского вида. К тому же низенький, лысый и на вид сорокалетний. Он смерил мрачным взглядом еще более низкую, чем он, старуху и что-то причертил ниже. Когда Разбойник потопал обратно, Грымза перегородила ему дорогу своим сморщенным тельцем.

– Ну и как ты это решил? – Голос старухи звучал язвительно.

– А вы что, сами не знаете? – Соловей ответил невежливо, с каким-то намеком.

– Конечно знаю! – Голос Грымзы повысился до визга.

– А вы докажите. – И Соловей сразу вышел из класса, получив крикливое сообщение, что его выгоняют, уже в спину.

Как хорошо, что не вызвали меня. Я бы и так смело ответить не смогла. А решить – уж тем более.

Грымза стерла то, что написал Разбойник, и переписала по-своему. Она действительно решила доказать, что знает, как решить? Ха. Забавно. Оглянулась, улыбнулась только я одна, остальные нахмурились особенно сильно.

– Лешие уже давно признаны расами, это унизительно – исключать их творческие возможности, – сказал мужичок с седой бородой, но молодой кожей. Видела его как-то в комнате Акелы, когда искала Ягу. Совершенно не помню его имя.

– Вышел из класса, не указывай мне тут, как вести занятия. – Грымза это сказала подозрительно довольным тоном. Неужели своим заданием она и правда провоцировала этих сказочных созданий? Да уж, тут расизм процветает, оказывается, не только в сторону округловидных (о чем на пьянке поведал Колобок), но и с лешими та же ситуация?

Вот так и попала в сказку. Надеюсь, хоть в конце не съедят. Мужичок гордо удалился, сверкнув напоследок взглядом. Грымза потрясла головой, сделала пару шагов и влетела всем корпусом в доску. Класс засмеялся.

– Ну, Боровик, ты еще ответишь за это! – Грымза потерла лоб. А вот нос она не тронула. На нем так и остался приличный отпечаток мела. – Пэн, вылетай к доске.

Паренек поднял хмурый еще со вчерашних моих слов взгляд. А ведь я его и правда вчера сильно обидела, извиниться бы. Мне потом Багира объяснила, что из-за своего молодого вида у Питера сильные проблемы на любовном фронте. Эх, точно больше никогда. Ни капли.

Пэн так и не поднялся, только сказал еще более хмуро:

– Давайте я отвечу на любой ваш вопрос и вы отпустите меня с урока? – И мальчик кинул такой тяжелый взгляд на старуху, что даже я поняла, что это вызов ее знаниям. Интересно, а Питер знает все на свете, что ли, и реально верит, что сможет ответить на любой ее вопрос? Хотя о чем это я, ему же четыреста лет.

– А если не ответишь, исполняешь любое мое желание. – Грымза подозрительно похабно ухмыльнулась. Все, я нашла самое настоящее зло в этой сказке. А то Кощей помогает, Воля учит, Яга – вообще золотой души бабуля…

Питер и Грымза пожали друг другу руки. И что тут сразу началось! Поднялся сильнейший ветер, все листы (включая мои записи) взметнулись вверх. Я проследила за ними взглядом и увидела, как у потолка появляются самые настоящие купидоны. Голые мальчики хватали стрелы с сердечками-наконечниками и обстреливали со всех сторон Грымзу. Которая верещала, уворачивалась и плела какое-то заклинание.

– Ты чего делаешь? – Это старуха прокричала чуть ли не в ухо все еще спокойно сидящему за партой Питеру Пэну.

– Создаю плотные иллюзии известного выдуманного персонажа. – Затем Пэн встал и вышел из аудитории. А вот теперь класс хихикал. Стоило Питеру выйти, как ветер прекратился, а купидоны с визгом улетали от Грымзы. Та их уничтожала по одному каким-то заклинанием. Мне стало жалко малышей, и одному подлетевшему близко я показала спрятаться под нашу с Акелой парту. Трясущийся мальчишка послушно заполз между нами. То ли лук, то ли стрела больно упиралась в бедро, но я не выдавала Купидона.

Грымза никак не прокомментировала уход Питера Пэна. Видимо, хотя бы поражение в спорах умеет признавать. Ведь на ее вопрос-то ответили. Класс стал казаться особенно пустым. А Грымза на удивление как будто подобрела. Следующую фразу она сказала уже очень приятным и милым голосом:

– Мне нужен мальчик, чтобы подвинуть парты. – Взгляд старухи остановился на Акеле. Волк и правда выделялся мощной комплекцией. Дурак в целом тоже, но какой дурак обратится к Дураку? – Ну, кто? Акелочка, может, ты?

– Я давно уже не мальчик, отвечаю. – Но сосед по парте посмотрел на меня, вздохнул и пошел помогать. И я поняла, почему он единственный вообще никак не прореагировал на выходки Грымзы. И дело не в том ласковом тоне, который стал у преподавательницы. А