Отвергнутые (СИ) - Лаврова Ульяна

Дойдя до нужной двери, я тихонько постучалась и не дожидаясь ответа вошла. Мама отдыхала в кровати, полулежа, оперевшись на подушки.

Сделав несколько быстрых шагов я уже была в ее объятьях:

— Мамочка, — прошептала я, — как я рада, что ты очнулась.

Я чувствовала, как мои глаза защипало, сдержав чувства, я отстранилась и заглянула ей в лицо. Ее глаза блестели от непролитых слез. Но, сейчас она смотрела не на меня и я видела в ее взгляде предостережение. Оглянувшись, я поняла, что она смотрит на Медека. Он, в свою очередь, поклонился и произнес:

— Для меня честь, познакомиться с Вами.

— Мама, это…, - я запнулась от того, что увидела страх в ее глазах.

— Ты беременна, — тихо выдохнула она, не ответив на его приветствие.

Я кивнула и улыбнулась. Мать же лишь сжала губы, вытягивая их в линию. Несколько минут в комнате стояла тишина, а затем она произнесла:

— Мы с тобой можем остаться наедине?

Я перевела взгляд на Медека. Он молча вышел, аккуратно закрывая за собой дверь.

— Надо же действительно ушел, — удивилась мать.

Я понимала ее изумление, отец никогда бы так не сделал. Я почувствовала ее холодные пальцы на своей руке. Разглядывая ее, отметила, насколько она была худа. Раны на теле уже значительно зажили, но многие из них останутся рубцами. Под глазами залегли тени. Мое сердце сжалось, я физически ощущала всю боль, которую ей пришлось пережить. Сейчас она смотрела не на меня, а на дверь, в которую только что вышел Медек.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — за последние месяцы у меня было много времени для размышления. И я поняла, что не смогла стать хорошей матерью для тебя. Каждый день я внушала себе, что тебе нужен отец. Неважно какой, но отец. Я верила, что он тебя любит и я смогу защитить тебя от его тирании.

— Так и было мамочка, — прошептала я.

Но мать на мои слова лишь отрицательно покачала головой:

— Нет, я лишь мучила тебя и себя. Я должна была быть сильной и уйти, должна была что-то придумать, уберечь тебя. А я оказалась слишком слаба.

Она перевела взгляд на меня и сжала мою руку. Я отметила, что ее пожатие было совсем слабым.

— Поэтому, сейчас, я лишь прошу об одном, будь сильной, — она умоляюще смотрела в мои глаза. — Слушай свою волчицу, слушай всегда, она никогда не обманет.

— Я слушаю, мама.

— Верк, сказал, что его убили, — она отвела взгляд. — Его больше нет. Я никак не могу поверить в это. Он оказался предателем, маги сами же и расправились с ним. Тиран, да еще и предатель!

Я почувствовала как ее затрясло, от сильных эмоций.

— Тише, я не думаю, что тебе стоит сейчас волноваться.

Мама кивнула.

— Он мертв, как его жене, мне бы горевать сейчас, а я наоборот чувствую легкость. И раз Всевышний даровал мне эту свободу, я буду молить, чтобы он вернул мне и волчицу. Много раз она предупреждала меня о том, что с Эдгардом что-то не так, но я лишь отмахивалась. Много раз она говорила, что надо попросить помощи или хотя бы бежать, а я её игнорировала. И вот до чего все это довело. Лишь она знает как правильно, понимаешь? Теперь моя волчица молчит, но я верю в то, что она вернется. Волк, это самое главное, что есть в оборотнях, а мы так легкомысленно к ним относимся, так сказал Верк. Да и сама я думала об этом. Как странно, он маг-лекарь, а об оборотнях знает, пожалуй, больше чем мы. Он почти не отходил от меня с момента, как я очнулась и мы о многом успели поговорить.

Я заметила, что при упоминании о Верке, в глазах матери зажглись странные огоньки, как будто она вспомнила о чем-то очень приятном, а по губам скользнула улыбка.

Я кивнула, соглашаясь. Потянулась и снова обняла ее:

— Ты права мама. Не переживай за меня.

— Как не переживать? Этот твой… не внушает мне доверия, — ее голос снова зазвучал взволновано.

— Я счастлива, мама. Медек, он замечательный.

Она чуть отстранилась от меня и заглянула в глаза:

— Я не знаю, какой он. И не могу судить о нем, но знай у тебя есть я. Ради тебя я постараюсь быть сильной, я обещаю. Я не допущу, что бы твой ребенок был несчастным. Я ошибалась, как же я ошибалась.

Неожиданно, она прикрыла глаза, несколько секунд ничего не происходило. А затем она снова их раскрыла. Она явно боролась со сном. Все же она была еще слишком слаба.

— Мама я пойду, а ты поспи. Я обязательно зайду к тебе еще, — я поднялась с кровати.

— Береги себя, — тихо произнесла она.

Я снова ей улыбнулась и вышла из комнаты.

Отец мертв, подумала я. Для меня это было неожиданной новостью. Но также, как и мать я не чувствовала скорби.

“Это не правильно?” — задала я вопрос своей волчице.

“Нет, после того, что он делал это вполне нормально.”

“Да, волчица действительно мудра,” — подумала я.

А еще я вспомнила ведьму Сибил, которая показала мне, что волчица всегда рядом и всегда слышит. С тех пор, как я начала разговаривать с ней голос моего зверя окреп, стал увереннее и вместе с этим я начала чувствовать свою внутреннюю силу.

“Я, это ты, ты просто научилась слушать себя. Идем к Медеку, я чувствую он переживает.”

Как же приятно делать тебя счастливой

Гейла

Спустя неделю, день турнира….

Я сидела на кровати и раздумывала над тем, как прошла неделя.

Каждый день я виделась с мамой, мы словно наверстывали упущенное. Болтали о важном и о пустяках, смеялись, обнимались или просто молчали. Сейчас, когда я сама стояла на пороге своего материнства, ее поддержка была очень нужна. При каждой новой встрече, я отмечала, что ей становится лучше, она оживала на глазах. Верк по прежнему все свое свободное время проводил с ней, не смотря на то, что ей уже не требовалась его помощь. Он приносил свежие фрукты и цветы в ее комнату, отмечал, как она похорошела и как бы случайно, касался ее руки или приобнимал. Они оба получали удовольствие от общения друг с другом. Было похоже, что у них рождаются романтические отношения. Для меня было необычно видеть, как сияют глаза матери, когда она принимает его знаки внимания. Я была счастлива, что в ее жизни наконец-то появилась радость.

Медек, мой мужчина-ураган. Каждый день, ранним утром, он вставал и шел в лес. К обеду возвращался уставший и потрепанный, его одежда была грязной, а сам он приобретал новые царапины и раны. Я очень сильно переживала за него, но понимала его стремление уничтожить всех пришлых тварей. Это было благородным делом и то, с каким усердием он действовал убеждало меня, что он не остановится, пока не истребит всех до единого.  К.ни.го.ед .нет

Встав, я подошла к открытому окну. Как раз вовремя, мой неугомонный возвращался. Помахав мне рукой, он нырнул в дверной проем. Всего несколько мгновений и он уже был в комнате, сразу подошел ко мне сзади и обнял:

— Как вы сегодня?

Я почувствовала, как тепло его энергии разлилось по моему животу.

— Мы отлично!

Я развернулась, положила свои руки на его плечи.

— Медек, — вкрадчиво начала я, — я хочу сходить на торговую площадь, за новым платьем. Сделав просящий взгляд, посмотрела ему в лицо.

Я наблюдала, как его глаза сверкнули желтым:

— Врешь, — серьёзно произнес Медек.

Я опустила лицо. А что мне еще оставалось делать? Честно я уже пробовала, и каждый раз получала отказ.

— Правду Гейла.

От того, как он это произнес, неуместная волна возбуждения прокатилась по моему телу, она переплелась с досадой. Невыносимый.

Я снова подняла взгляд и спокойно произнесла:

— Я уже просила тебя, чтобы ты купил себе одежду. А ты каждый раз отказываешь. Мне очень обидно, ведь сегодня турнир. Ты будешь выступать в этом?

Он поднял бровь, не понимая:

— На турнирах как правило, выступают наполовину обнаженными.

— Сантер обещал необычный турнир, я хочу видеть тебя там в приличной одежде, а не в этом рванье. Даже если ты в ней будешь оставаться всего пару минут. Я понимаю, что тебе так комфортно, но все будут смотреть на тебя.