Талисман дракона (СИ) - Соболянская Елизавета Владимировна

– Нелегко пришлось? – спросила она, набрасывая мне на плечи воздушную, по виду кружевную шаль. На деле шаль была связана из шерсти альпак, скрученной с шелком, и грела не хуже плаща.

– Софи, – я говорила негромко и сочла возможным обратиться к своей дуэнье по имени, – почему я вижу в этой толпе блестящих кавалеров только ложь, сластолюбие и грязь?

– Потому что ты еще не поняла, что идеальных людей не существует, – пожала плечами компаньонка.

– А мама и папа?

– К их поведению и привычкам ты присмотрелась с детских лет, а они привыкли друг к другу. Поверь, не каждый мужчина допустит в супруге самостоятельность, привычку носить штаны, иногда выпивать бренди и ругаться, как конюх, упав с лошади.

Я поежилась. Все так. Знакомые мне матроны обычно занимались хозяйством, рожали детей, сплетничали и соревновались в дороговизне нарядов и украшений. Мама очень отличалась от сестер отца, тетушек и прочих родственниц. Но папа ее, несомненно, любил, уважал и оберегал. Как и она его.

Я вздохнула и отчиталась:

– Пообщалась практически со всеми новичками, наиболее достойными мне показались господа ля Нэж, де Троллон и Пардиз, но, возможно, мы просто мало о них знаем.

– Я уточню, – госпожа де Суисс нашла в толпе взглядом моих кавалеров и прищурилась. – Не стой здесь долго, Мирана, матушка уже спрашивала, где ты.

Я тоскливо посмотрела в окно – на блеск факелов, на рельеф замковой стены, и, оставив шаль на плечах, двинулась в гущу гостей. Танцевать я больше не хотела, но ведь можно сесть за карточный стол и поболтать с претендентами за «мушкой».

Увы, карточная игра меня тоже разочаровала. Кто-то был чересчур азартен и несдержан на язык, кто-то не утомлял себя счетом карт и очков, кто-то вообще считал, что женщины глупы, и за стол, крытый зеленым сукном, садятся лишь для флирта. Проиграв пригоршню мелкого серебра, я оставила картежников и вернулась к танцам. К счастью, настало время танцев медленных, церемонных и торжественных. В них, не стесняясь, выходили в круг и господа в солидных летах, и дамы с детьми. Эти танцы считались сложными и доступными лишь для старшего поколения, но молодежь тоже принимала в них участие. Обычно дочери танцевали с отцами, сыновья с матерями, и эта часть бала порой была особенно зрелищной, пусть и очень размеренной.

Меня пригласил отец. Я вздохнула с облегчением и послушно присела в книксене, а потом подала руку, чтобы папа вывел меня в центр круга.

– Испугалась? – отец красиво поклонился и изогнул руку. Я снова присела и ровно так же подняла кисть, чтобы покружиться рядом с ним, едва соприкасаясь кружевными воланами.

– Скорее растерялась, – ответила я, снова кланяясь.

– Значит, никто не привлек особенного внимания?

– Никто, – призналась я. – Папа, почему большая часть кавалеров кажется или глупыми юнцами, или жестокими негодяями?

– Потому что ты слишком серьезно отнеслась ко всему этому, – с легкой улыбкой отец поднял наши руки над головой, едва касаясь кончиками пальцев, и мы снова разошлись, чтобы поклониться друг другу.

К завершению танца я улыбалась – папа сумел отвлечь меня, а еще сказал, что, если я не выберу жениха, он обручит меня со своим секретарем. Обычный, но немного занудный молодой человек был благонадежен и невозмутим. Я вздохнула и согласилась, что это не такой плохой вариант – я останусь жить в замке Дерров, и в моей жизни мало что изменится. Но… оставалось столько вопросов!

Вскоре прием закончился, и мы устало сели в малой гостиной – поужинать. Матушка разрешила замученным слугам поставить простые блюда на стол и уйти. Братья вяло ковырялись в тарелках – трое младших уже спали, их вообще не пустили на прием, а двое старших немного покрутились вначале, пока встречали гостей, а потом наблюдали за танцами с галереи, и как я подозреваю, не только наблюдали, но и проказничали.

Когда еды на тарелках поубавилось, матушка взяла бокал с бренди и спросила:

– Мирана, тебе кто-нибудь приглянулся?

Я огорченно покачала головой.

– Что ж, время еще есть, надеюсь, его величество не станет спешить, – попыталась оптимистично вздохнуть мама.

Отец вздохнул не так легко:

– Сегодня ко мне подошли два десятка господ с желанием обсудить возможный брачный контракт.

– Было что-то интересное? – подняла брови матушка.

– Если считать интересным желание ограбить мою сокровищницу, отрезать изрядный кусок земель и прихватить фамильные драгоценности на сдачу, – хмыкнул граф.

– И что ты сказал этим прохвостам?

– Что моя дочь мне так дорога, что я никогда не отпущу ее! – пафосно сказал отец, и мы дружно захихикали.

Между тем госпожа де Суисс успела поболтать с экономкой и натравить нашу болтушку Кайю на тех, кто поджидал хозяев в кухне. Барон ля Нэж оказался нищим разгильдяем, которого в жизни интересовали только охота, собаки и ружья. Его лакеи были самыми оборванными в нашей уютной трапезной для слуг и при этом уверяли, что оделись в лучшее, собрав уцелевшие части ливрей со всего персонала охотничьего замка барона. Де Троллон был вполне приличным молодым человеком, но желание срочно жениться было вызвано необходимостью дать приданое шести младшим сестрицам, а также содержать мать-вдову. Одно жалованье мелкого чиновника в округе графства Дерр никак не помогало в решении этой проблемы. К тому же отец де Троллона вынужден был распродать фамильные земли, так что всей собственности у семьи осталось – маленький особнячок в столице провинции Дерр – Дерристоуне, да образование, которое успел получить этот молодой человек.

– Помощь ближнему благое дело, – хмыкнула матушка, – но шесть сестер и сварливая свекровь в придачу? Это чересчур!

– Ты уверена, мама, что госпожа де Тролллон сварлива?

– Поверь мне, детка, вдова без перспектив, до сих пор не нашедшая возможности заработать, сварлива, ленива и глупа, – покивала графиня. – Шесть дочерей! Да это можно было хотя бы кружевную мануфактуру устроить тайно!

Я поморщилась, но с матушкой согласилась. Примеров даже в нашем замке хватало – бабушка Перье была вдовой с десятью детьми, когда пришла к моему отцу, и предложила шить недорогие сандалии из тонкой кожи – на лето. Идею ее муж подсмотрел у эльфов, но эльфы за свою обувь драли бешеные деньги, а супруг бабушки Перье придумал кроить такую обувку из обрезков, и получалась она легкой, удобной и дешевой. Зная, что в замке Дерр шьют легкие доспехи и обувь солдатам, женщина рассудила, что секрет ее мужа может помочь семье, и поделилась им с графом.

Отец дал добро, зарегистрировал патент на сандалии и велел кожемякам отдавать обрезки вдове. Она усадила всех детей кроить и шить, да и сама без дела не сидела, и сейчас ее уже взрослые дети продают сандалии по всему королевству. Горожане с охотой их покупают, ведь в летнюю жару ничего лучше нет. Да и дети очень любят удобные и легкие «эльфийские» ботиночки с вышивкой и узорами. Сама вдова живет в большом красивом доме и вместе с парой невесток расписывает детскую обувку или особенно мягкие сандалии из кожи для барышень.

– Господин Пардиз, – тут госпожа де Суисс нахмурилась, – производит приятное впечатление, слуги опрятны и любезны, карета новая, но… какой-то он подозрительный! – сделала вывод моя компаньонка.

– Подозрительный? – насторожилась мама.

– Да, графиня, обратите внимание, он не увлекается вином, картами или женщинами, не ездит на охоту, отлично танцует, фехтует и ведет дела. Ах да, и еще его карета новая!

Я нахмурилась, не понимая:

– Новая карета?

– Детка, молодые люди часто покупают себе прогулочные экипажи, двуколки, фаэтоны, но карета – это наследие предков. Даже если она старая и страшная. Новая карета может означать две вещи – либо пожар в каретном сарае, либо новый род, недавно получивший дворянство. Это неплохо, но хорошо бы знать, за какие заслуги оно получено. Я, пожалуй, отпишу дядюшке Альфредусу, он должен знать.

На этом маленькое семейное заседание было окончено, и все разошлись по спальням.