Беглянка (СИ) - Матрикс Велл

Но Шайне снова удалось его удивить. Она буквально отмахнулась от новости о вине Вирона, зато почти сразу огорошила его информацией о свойствах артефакта. О том, что она — вовсе не его запечатленная. И что благодаря сфере кадхаи могут выбрать любую в качестве своей запечатленной.

Это звучало как что-то невероятное. И это могло полностью изменить жизнь кадхаи. Вернуть им выбор, подарить свободу чувствам — и запечатленным, у которых тоже не было выбора.

Хотя перспективы, которые открывало использование артефакта, несколько поблекли в свете опыта самого Шарля. Он любил Мари, считал это взаимным, а в результате едва не сломал жизнь нескольких человек. А если бы он мог сделать ее запечатленной? Тогда бы еще и ребенок пострадал. Но плюсов все равно было больше.

И это абсолютно не меняло его отношения к Шайне. Теперь, когда у него был выбор, он выбрал ее. Увы, это совсем не означало, что она готова с ним согласиться.

И все же категоричного нет не последовало. Шайна согласилась вернуться с ним на Таншу. А значит, у него было несколько недель, чтобы убедить ее остаться.

Лучше, чем ничего.

Шарль понимал, что просто ему не будет, особенно после того, как он признался Шайне, что действительно собирался допустить ее смерть. Такое признание вкупе с предательством жениха наверняка надолго отнимет у девушки доверие к мужчинам.

Но он был обязан Шайне жизнью — и наверняка именно благодаря артефакту их неполный узор обладал целительной силой полного. А еще он хотел вернуть ей отнятую его мечом часть жизни. И она просто нравилась ему, тем больше, чем дольше они были знакомы.

Шайна казалась девушкой без недостатков. Привлекательная внешность и спокойный характер, который не мешал Шайне оставаться острой на язычок. Выросшая в суровых условиях, она была полна позитива. С ней было интересно разговаривать — и уютно молчать. С каждым днем Шарль находил ее все более очаровательной, признаваясь себе, что влюбляется в девушку.

Он старался быть осторожным, не давить, позволить ей чувствовать себя в безопасности. Ее же отношение…

Шарль не мог понять. Она принимала знаки внимания, но никак не показывала, насколько серьезно их воспринимает. Однако Шайна и не отталкивала его. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, вот только времени на это у них не было.

Работа экспедиции подходила к концу, и Шайна определенно не собиралась задерживаться на Танше. Шарль был бы готов лететь за ней, но, увы, ему не на кого было оставить род.

Это разбивало ему сердце, но он должен был попрощаться с Шайной, зная, что сам все испортил.

— Вы сегодня непривычно задумчивы, Шарль, — заметила Шайна, сидя в кресле уютной беседки на крыше резиденции владетеля рода Эйлимхаи.

Именно здесь он решил провести их последнее свидание.

— Не могу не думать о том, что вы уезжаете, — признался он.

— А вас это радует или огорчает? — полюбопытствовала она.

Шарль внимательно посмотрел на нее — Шайна казалась искренней.

— Разумеется, огорчает.

— Почему? Я ведь так старалась, чтобы вы узнали меня получше и сбежали, — она улыбнулась, демонстрируя, что шутит.

— Увы, я не увидел в вас ничего, от чего следовало бы бежать, — его улыбка вышла печальной. — Признаюсь, мне бесконечно жаль лишаться вашего общества. Видите ли, Шайна, я влюблен в вас.

— Простите? — она растерялась, явно не ожидая такого признания.

В целом, Шарль тоже не планировал этого говорить. Но терять ему было нечего. Ведь она уезжала. И, быть может, честность была единственным шансом уговорить ее остаться.

— Возможно, в моем возрасте и при моем положении говорить о влюбленности довольно опрометчиво, но это то, что я чувствую к вам. И я даже не пытался бороться с этим, хотя и понимаю, что мои чувства едва ли будут взаимны. Боюсь, я слишком подорвал ваше доверие.

Она помолчала, словно обдумывая его слова. А затем улыбнулась:

— Знаете, я совсем не умею разбираться в людях. И я довольно наивный человек. Мне бы следовало бежать от вас подальше, но каким-то непостижимым образом я… начала вам доверять. Шарль, вы оказались совсем не таким, как я вас себе представляла. И вы — кадхаи. Я была очарована вашей броней с первого взгляда. А теперь я очарована вами. Мне очень нравятся ваши честность и прямота. Но я действительно полагала, что вы не оцените мою непохожесть на местных женщин. Поэтому и решила уехать, ведь вы не предпринимали никаких попыток сближения.

— Я не предпринимал? — Шарль изумился, но тут же осекся. — Хм. Со стороны, должно быть, так и выглядело. Но я просто боялся вас спугнуть. Видимо, я был слишком осторожен.

— Похоже на то, — она кивнула, поднялась и вышла из беседки, замерев у ограждения крыши, словно любуясь закатом.

Шарль поднялся следом и подошел к девушке, приобняв ее за плечи, чего прежде себе не позволял.

Она посмотрела на него через плечо, и Шарль залюбовался мягкими чертами, озаренными закатными лучами. А затем поцеловал ее.

Он ждал, что она оттолкнет его, влепит пощечину, возмутится…

Шайна ответила на поцелуй.

И он ощутил то желание, что снедало его под действием узора. Желание, которое никуда не исчезло, лишь притихло, придавленное волей кадхаи.

— А мне уже начало казаться, что без узора я тебя и не привлекаю, — улыбнулась Шайна, легко и просто переходя с ним на ты.

— Мне стоило огромных сил сдерживаться рядом с тобой, — признался он, отбросив церемонии.

— А знаешь, это даже восхищает. То, на какие жертвы ты пошел ради моего комфорта.

— Это расплата за мою слепоту и эгоизм.

— Так, может, пришла пора награды за терпение? — соблазнительно улыбнулась она.

И Шарль продолжил бы этот легкий флирт, если бы ее предложение не было столь важным для него.

— Ты уверена? — чуть отстранившись, он вглядывался в нее, ища насмешку.

— Не вижу смысла откладывать, раз уж мы оба этого хотим, — подтрунила она над ним.

Других приглашений Шарлю не требовалось. Он подхватил Шайну и открыл дверь кадхаи в свою спальню.

Шарль чувствовал себя восторженным подростком, чего с ним, пожалуй, не случалось даже в юности. Желанная девушка в его спальне, на его постели, желающая его — это ли не счастье? И им хотелось насладиться сполна. Медленно обнажать ее и обнажаться самому, касаясь кожей кожи. Исследовать пока незнакомое, но столь соблазнительное тело, ласкать ее, нежить, вызывая едва слышные стоны. Выгибаться от ее прикосновений, ловить ее дыхание поцелуями. Соединяться в удовольствии, словно бы никогда прежде не испытанном.

Даже неактивный, узор превращал давно знакомое действо в нечто невероятное, в почти невыносимое наслаждение.

— Это было… нечто, — пробормотала Шайна, едва отдышавшись.

— Не могу не согласиться, — откликнулся Шарль, чувствуя, как сладкая истома сменяется новой волной желания. — Повторим?

— Уже? — она изумилась.

Но не отказалась.

Шайна была не только сильной, но и выносливой девушкой. И это тоже стало новым опытом для Шарля, когда они оба, утомленные, уснули в объятиях друг друга.

Прежде у Шарля не было женщины, способной его утомить в постели.

— Ты ведь останешься? — спросил он ее, едва Шайна проснулась.

— А ты приглашаешь? — соблазняюще улыбнулась она.

— Разумеется, — он улыбнулся в ответ.

В груди расцветало чистое, ничем не замутненное счастье. Шайна останется с ним. И он сделает все, чтобы это было навсегда.

Как бы ему ни хотелось запереться в спальне и не покидать постель, деля ее с Шайной, к которой его тянуло не меньше, чем под действием узора, но он оставался владетелем рода, и его дела никто не отменял. Поэтому он повел девушку на завтрак, где они договорились, что отправятся за ее вещами, как только он закончит со срочными делами, а пока она осмотрится в доме и выберет для себя комнату. Шарль был не против впустить ее в собственные покои, но согласился с ее аргументом, что у каждого должно быть место, где можно побыть в одиночестве.