Весь мир у ног - Надежда Тульина

Глава 13

Магия

Оставшееся до нашей поездки к эрр Рраллам время я посвятила тому, чтобы хоть немного разобраться, что такое магия Тассина, какой она бывает и на что похожа. Моя магическая блокада не позволяла мне почувствовать ее, — кроме драконьего зрения, каким-то чудом проявившегося у меня после той ночи на озере, мне даже «детские» драконьи способности, вроде магической стимуляции памяти, не были доступны. Гаррет полагал, что это здорово выручило меня при атаке в святилище Безымянного, — заклинание должно было проникнуть и в мой внутренний магический контур, так что в себя я могла бы уже не прийти.

Никогда бы не подумал, что меня будет радовать это твое отставание в развитии, — заметил он как-то, покачивая головой, — но каждый раз, вспоминая святилище… Обычно все приходит в норму после первого полета с алайей, но у тебя и здесь все не как у всех.

Он разглядывал меня с особенным, напряженным выражением лица, как делал обычно, когда смотрел на меня драконьим зрением. Моя аура по-прежнему была почти незаметна без дополнительной подкачки энергии.

Ну вот видишь, из всего можно извлечь пользу, — легкомысленно махнула я рукой и засела разбираться с магическими трактатами.

Магические школы были свои у каждой расы, причем их специализация отражала в какой-то степени расовые особенности. Например, человеческая школа изучала иллюзии и ментальные практики, воздействие на живое сознание — это самое простое, что только есть в магической науке, но при этом очень эффективно с практической точки зрения.

Эльфы — большие любители комфорта и красоты — были непревзойденными мастерами создания всевозможных зачарованных вещиц, типа гребня Тиа. А также магических слуг, неслышимых и почти невидимых, идеально подстраивающихся под вкусы владельцев, вроде тех, что обеспечивали жизнь в Резиденции, и более простых — например, элементалей, которые распахивали местные поля или возводили стены. После нашего первого полета я заинтересовалась, почему поля и стены домов имеют округлую форму, а не прямоугольную. Выяснилось, что «программировать» элементалей на движение по кругу или спирали значительно проще, отсюда и такие формы построек. Иллюзии эльфы тоже любили, но они отличались от человеческих — были куда сильнее насыщены магией, а потому абсолютно материальны.

Гномы — существа основательные, иллюзий не признавали, их коньком была магия преобразований, они работали с настоящими предметами и веществами. Философский камень, мечта средневековых земных алхимиков, — это классический продукт гномьей магии. Были еще орки и гоблины, их специализацией была слабо изученная стихийная и погодная магия — развести огонь, вызвать дождь или ветер. Оборотни — специалисты по следовой магии.

С одной стороны, магические возможности всех этих рас были ограничены, они действовали в рамках доступных им шаблонов. С другой — эти ограничения делали их особенно изобретательными и изощренными в том, чтобы выжимать максимум из того немногого, что у них было.

Драконы — существа, почти целиком сотканные из магии, в большей степени, чем любые другие обитатели Тассипа, чувствовали и владели всеми ее направлениями. Взрослый дракон мог свободно комбинировать любые виды магии, конструируя заклинания без ограничений, примерно как художник, имея краски, может нарисовать все что угодно. «У силы драконов нет внешних ограничений, все их ограничения — только внутри. Единственное, что отделяет дракона от всемогущества, — это его собственные представления о себе и мире», — прочитала я высказывание в одном из трактатов.

В общем, драконы умели пропускать через себя магическую энергию, рассеянную в пространстве, фокусировать ее и сознательным усилием пускать на разные свои нужды. Распределялась эта энергия неравномерно, были пятна высокой концентрации — источники, были и совсем слабо насыщенные магией места. На Тессе, например, была зона низкой плотности магической энергии. Драконьи горы были одним огромным источником — только драконы способны были выдерживать магический поток такой мощи больше нескольких часов, да и то не везде. Я вспомнила историю гибели родителей Шорра…

При этом, кроме «магической емкости» и характера заклинаний, различий между магиями разных народов не было. Все строилось на одной и той же магической субстанции.

— Гаррет, а в чем странность той магии, что ты нашел на месте гибели Шша и у «моего» священника? — спросила я у дракона. — Вроде в книгах нет упоминаний о том, что она может быть странной, — энергия и энергия.

Мы сидели на террасе, я — с кружкой теплого молока с пряностями, Гаррет — с чашкой рьебаса, Сэлл — с огромной кружкой рьебаса и миской своих любимых сладостей.

После наконец произошедшего «слияния сердец» мы с Гарретом с трудом переносили разлуку и, не сговариваясь, старались держаться рядом. Даже занимаясь каждый своими делами, то и дело находили повод подойти и прикоснуться друг к другу. Вот и сейчас дракон, сидя в полуметре от меня, кончиками пальцев поглаживал мое левое плечо через тонкую ткань шелковой блузы. В этом жесте было столько всего сразу — и гордость обладания, и нежность, и забота, и страх потери, словно он еще не до конца поверил в свое счастье. «Важнейший для любого дракона аспект жизни», — вспомнила я, поймав его ладонь и потеревшись об нее щекой. Похоже, действительно только в паре дракон может быть счастлив… Сэлл взирал на нас с каким-то совершенно родительским умилением.

— Как объяснить тебе то, что ты не способна ощутить? — Гаррет пожал плечами. — Эта магия, она какая-то принципиально иная. Уродливая. Вывернутая наизнанку. Даже не знаю… Ну, например, представь птицу, прелестную живую птичку, которая скачет по ветке. Это магия, и она прекрасна и гармонична. Выверни эту птицу наизнанку и заставь ее скакать по ветке — и она станет отвратительной и тошнотворной.

— Пожалуй, это достаточно наглядное описание. — Я покосилась на кружку с недопитым молоком и отставила ее в сторону. — Спасибо, больше не нужно.

Я нервно передернулась и переключилась на более понятные и менее противные темы.

— Ладно, что мы имеем, если строить предположения на твердых фактах? Очевидно, что против драконов ведется какая-то тайная подрывная деятельность. Причем целенаправленная, но цели мы не знаем, и у нее есть глава — тот самый Хозяин. Полагаю, что — пока по крайней мере — этот Хозяин не настолько силен, чтобы вступать в открытое противостояние. Но, наверно, как-то он эту проблему планирует решить. Хотя он способен уничтожить и взрослого, вошедшего в силу дракона, верно?