Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Мэл Кайли

— Нет такого яда, который не оставляет никаких следов. Ничто не отравляет госпожу, я удостоверилась в этом прежде всего. Да и хотели бы убить — убили бы мгновенно, а если хотели бы отомстить, то избрали бы что-то мучительнее жара.

— Пошла вон…

Миновало несколько долгих, бесконечных дней, в которые я почти не покидала постели. Я испытывала слабость, мучительную давящую слабость, почти бессилие, беспомощность, от которой хотелось плакать и скулить. Я много спала и много бредила, а когда приходила в себя, Локи неизменно оказывался подле меня. Он смотрел на меня таким странным взглядом: и потерянным, и сострадающим, и как будто виноватым. Чуткий супруг заботился обо мне, ни на минуту не оставлял без внимания. По крайней мере, в те моменты, которые я помнила.

— Воды… — попросила я таким слабым голосом, что мне самой стало жаль себя, и на глаза навернулись слёзы. Мне казалось, я умираю. Медленно, постепенно, чтобы могла всё почувствовать. Локи никогда не поддерживал подобных сомнений во мне, но его мрачное выражение лица и беспокойный ищущий взор говорили красноречивее слов. Бог огня помог мне приподняться, дал напиться. Холодная вода облегчала мои страдания, но только на короткие мгновения. Затем всё начиналось заново. — Что со мной, Локи?..

— А это ты мне скажи, — ответ супруга, его ровный тон, совсем не сочетавшийся с выражением бледного лица, удивили меня. Я сосредоточила на нём взгляд. Мужчина слабо улыбнулся. — Лекари сбились с ног, ты знаешь. Тебе удалось озадачить весь Асгард, даже Эйр не смогла понять, что губит тебя. А значит, открыть правду можешь только ты сама. Прислушайся к своим ощущениям, самым глубинным. Чего ты хочешь? О чём просит тебя твоё тело или, может быть, душа?..

Я помолчала, кусая губы. Первой моей мыслью, рождённой его словами, было скромное желание выздороветь. Я хотела, чтобы закончились мои мучения, пока не стало слишком поздно. Однако после я поняла, что в голове звенела потребность моего разума, но никак не плоти. Я так и сомкнула раскрытые губы, не произнеся ни слова. Прикрыла глаза. Прислушалась к слабому биению своего сердца.

— Я хочу… К огню.

— К огню?.. — удивился Локи, бросив на меня взгляд, полный недоверия, точно проверял, уж не брежу ли я. — Ты вся горишь и хочешь к огню? — я кивнула, затем, ослабев, склонила голову, коснулась щекой горячей подушки. Бог лукавства провёл ладонью по моему лбу, убирая в сторону светлые прядки, вздохнул, покачал головой. Поколебавшись, взял на руки и перенёс к камину, с трогательной заботой опустил в мягкий длинный ворс напольных мехов. Я втянула носом воздух, вдыхая запах потрескивавших поленьев, протянула руку в неосознанном стремлении коснуться языков пламени. Забывшись, я не боялась даже обжечься.

— Сигюн?.. — настороженный тон присевшего рядом супруга заставил меня вздрогнуть, очнуться, хотя не был ни громким, ни настойчивым. Я смутилась, пусть и не могла объяснить причины своего смятения. Нечто странное происходило со мной, то, что я не могла себе объяснить. И я испугалась, перевела взгляд на лицо любимого аса в немой мольбе о помощи. Что-то такое в тот миг проследил бог огня в моих глазах, что лицо его вытянулось от задумчивости и удивления, изогнутые губы приоткрылись. Решительным жестом муж откинул лёгкую ткань моего ночного платья, обнажая ноги и живот. Мне повезло запутаться в длинных складках тонкого одеяния, заслонивших лицо, вспыхнувшее алым румянцем от смущения. Локи сомкнул веки, опустил широкие ладони мне на живот, затих, точно к чему-то прислушиваясь или сосредотачиваясь.

— Не может быть… — поражённо прошептал он — с такой искренностью во встревоженном тоне, что у меня перехватило дыхание. Выбравшись из-под платья, я украдкой взглянула на него. — Я ощущаю её… Так чётко…

— Что происходит? — голос не подчинялся, мысли путались, и неясное замешательство уверенного в себе супруга заставляло сердце биться чаще, рваться из груди. Я задыхалась от жара, но мне почудилось, что руки похолодели. — Кого её? О чём ты говоришь?..

— Силу, — пояснил бог огня, не открывая глаз, пальцы его, лежащие на моём животе, дрогнули от неестественного напряжения. — Свою силу. Как такое возможно?.. — добавил тише и сразу осёкся, сжал губы. Брови его хмуро склонились к переносице, придавая усталому лицу озабоченное выражение. — Так вот что отравляет тебя, — усмехнулся он и презрительно скривился, точно испытал боль. В следующий миг кончики его пальцев запульсировали, разогрелись и пошли огнём, перекинувшимся на ладони. Сердце ёкнуло, но я не чувствовала ни боли, ни жара, ничего, досаждавшего мне, только лёгкое покалывание в том месте, где руки бога огня касались меня. Пламя, объявшее его кисти, становилось ярче, ширилось и росло, затем вдруг опало, затихло, и я увидела, как многочисленные жилки на его руках вспыхнули и засветились, точно по ним текла не кровь вовсе, а раскалённое золото. Я судорожно вздохнула.

— Не бойся, — предупредил Локи, всё ещё не размыкая век. Он выглядел очень собранным, даже напряжённым. Золотой огонь веточками замысловатого дерева разрастался по его кистям, предплечьям, наполняя господина, затем куда-то исчезал, угасал, таился где-то в глубинах сильного молодого тела. Я не сразу поняла, что чувствую себя уже лучше, что, наконец, могу вздохнуть полной грудью, приподняться на локтях, присесть. К мыслям возвращалась ясность, лоб больше не горел. Жар уходил. Он покидал моё тело, подчиняясь воле пламенного аса, наполнял своего властелина, ластился к нему. И всё же стихийной силы было слишком много для одного, я видела это по вздрагивающим медным ресницам супруга, по его лицу, искажённому высшей степенью сосредоточения, усилия, по ярким рыжим волосам, загоревшимся на концах, а уже через минуту полностью объятых пламенем. Она лилась через край.

— Локи… — голос оборвался от захлестнувшего меня беспокойства, и я только и сумела, что коснуться плеча мужа дрожащими пальцами. — Пожалуйста, остановись. Достаточно. Мне страшно… — лукавый ас медленно приоткрыл глаза, и я не узнала их, испугалась только сильнее. Они были демоническими, горели калёным красным золотом, как и волосы, как паутина жил на руках, к тому же, зрачок его сузился до крошечной тёмной точки, которая вдруг вытянулась в узкую щёлочку, точно у хищной кошки. Я зажала раскрытые губы кончиками пальцев, чтобы не вскрикнуть. Я помнила эти глаза: они становились похожими в ту ночь, когда турсы едва не принудили меня к измене. Горели так же, но не изменялись в глаза хищника.

— Не бойся, — повторил снова. Спокойно, сдержанно, но