Вторая попытка для попаданки (СИ) - Верескова Дарья

Люсиль молчала, напряжённо глядя на меня.

— Ну же? Скажи это, Люсиль! — напирала я.

— Ты сама знаешь… Убогую… я единственная с тобой общалась, — ответила она, не сдержавшись.

Она ненавидела меня настолько сильно, что не могла сдержать слова, которые ей же и вредили.

— Так вот какое твоё настоящее мнение… И что же? Ты считаешь себя хорошей подругой только потому, что просто общалась с тем, кого считают убогой? Просто потому, что «опустилась» до общения с такой, как я? Ты сама себя слышишь?

Люсиль только сглотнула, понимая, что я не собираюсь пресекать этот скандал, как делала всю жизнь.

— А зачем мне такая подруга, Люсиль? Та, которая позволяет своим друзьям пачкать моё имя? Которая сама называет меня убогой?

Люсиль молчала, в ее глазах горела ненависть вперемешку с отчаянием.

— Вижу, тебе нечего сказать… «подруга», — оставив шокированную Люсиль, я вышла.

Пусть считает, что мы поругались из-за её плохого актерского мастерства, а не потому, что я узнала правду. Пусть корит себя за длинный язык и неспособность вовремя замолчать.

С тех пор между мной и Люсиль установились отношения холодного принятия — мы почти не разговаривали, хотя иногда всё же сидели рядом, словно Люсиль пыталась делать вид, что всё в порядке. Марта с подругами не рисковала сидеть рядом, видя моё грозное лицо, а я сама, если видела Билли, Эмму и остальных, предпочитала обедать и ужинать с ними, полностью игнорируя бывшую подругу.

За столом с нами иногда оказывался Том Ашвелл и Макс. Фуллагар никак не упоминал тот поцелуй рядом с таверной. Его, наверное, раздражали мои многочисленные отказы, и я была рада, что он не принимает это близко к сердцу, продолжая вести себя со мной вежливо и уважительно. Словно ничего не произошло.

Я почему-то ожидала, что вскоре после событий в Моранаре Макс присоединится к ликвидаторам, но этого не случилось. Я не могла спросить Макса, почему, в теории я не должна ничего знать о том, что он был интересен ликвидаторам. Да и сам Макс не помнил Себастьяна Торна на тестах, не помнил, зачем они проводились.

На момент моего «подарка» Люсиль уже какое-то время заряжала мой подставной «усилитель», и я начала откручивать с него детали — Люсиль будет строить новый монстр-артефакт с компонентами, которые несли след её собственной магии. Детали я оставляла каждый день, очень много, и они каждый день исчезали. Просто чтобы не вызывать подозрений, я подняла этот вопрос, но Люсиль просто сказала, что пытается быть хорошей подругой и убирается, так как мне теперь нравится чистота.

При этом извиняться за своё предыдущее поведение Люсиль не собиралась. Она просто не могла заставить себя, настолько она на самом деле меня ненавидела. Не знаю почему, я ничего ей не сделала, наоборот, тащила её по учёбе и всегда была её бледной тенью, благодарная за её внимание.

Всё это кончилось тем, что в один из дней Люсиль вошла и увидела меня, забирающую последние коробки со своими вещами.

— Айви… что происходит? — шокировано спросила Люсиль, от страха даже постоянная агрессия и злость исчезли из её глаз.

— Я переезжаю, — просто ответила я, поднимая коробку.

«Подруга» растерянно осматривала опустевшую комнату и совершенно пустой, чистый рабочий стол, который раньше принадлежал мне. Комната для переезда была готова давно, я просто хотела дать Люсиль шанс насобирать деталей для своего монстра-артефакта, чтобы он точно отозвался на неё на дипломе. Сейчас мне казалось, что этого было достаточно, день дипломной работы приближался очень быстро, и я чувствовала, что готова.

— Айви, подожди… куда ты переезжаешь? Давай обсудим это? Я понимаю, что ты обижена на меня, но пожалуйста, давай обсудим это. Я готова… меняться, я была не права.

Надо же, Люсиль готова извиняться? Никаких извинений я по-прежнему не слышала, но даже если бы это случилось, я бы не изменила своё решение.

— Не надо, Люсиль, я приняла решение. Так будет лучше для нас обеих, — сказала я, не желая затягивать с этим.

Но «подруга» имела другое мнение, схватив меня за локоть, она повела меня к нашим столам и повернула два стула друг к другу, желая устроить для нас место для разговора.

— Айви, давай поговорим, — усадив меня на стул, она села напротив, взяв мою руку в свою ладонь. Она с трудом находила слова, не желая извиняться, но стремясь вновь вернуть моё доверие.

Я же молчала, не желая облегчать ей задачу, что нервировало девушку ещё больше.

— Молчишь? Объясни, почему ты хочешь переехать? — спросила она.

— Ты и сама знаешь, Люсиль. Наша дружба изжила себя, и я не могу дружить с человеком, который считает себя настолько выше меня. Предлагаю сохранить цивилизованные отношения и не устраивать скандалов.

Люсиль очень хотела что-то сказать, но не могла. Она не могла извиниться, просто была не способна. Она не считала себя виноватой, действительно верила, что я была убогой, и она делала мне огромное одолжение тем, что дружила со мной. И Люсиль считала, что этим заслужила право украсть мой проект и уничтожить моё будущее как мага высокого уровня.

— Я могу… попытаться измениться. Буду защищать тебя от злых языков, — с трудом проговорила девушка. Конечно, ей было трудно, так как она сама и распускала эти слухи. Я даже не представляла себе, как она собиралась с этим бороться.

В её глазах было отчаяние, она вцепилась в мою руку так сильно, что на ней наверняка останутся синяки. Я видела, как на её шее взволнованно билась жилка.

Она понимала сейчас все последствия своей несдержанности.

— Слишком поздно, Люсиль. Мне пора, — с этими словами я встала и, не оглядываясь, вышла. Впереди меня ждала моя комната, только моя, где не нужно будет бояться, что мою одежду испортят или что-то украдут.

Новая комната была чуть меньше, чем та, которую мы делили с Люсиль, зато была только моей. Я даже закружилась в середине комнаты, не веря, что это на самом деле произошло, но потом остановилась, чуть не споткнувшись о коробки, которые повсюду стояли.

Пора разбирать вещи.

Ящик с поддельным артефактом поставила на рабочий стол. Я надеялась, что здесь до него не доберется Люсиль, но не могла быть на сто процентов уверена. В конце концов, если у неё были помощники среди преподавателей, то они могли быть и среди администрации общежития, но я всё же надеялась, что это не так. В любом случае, совсем скоро я узнаю правду.

За эту комнату я платила золотой каждые две недели, и раньше такие деньги были для меня неподъёмными, но не теперь, с работой ликвидатора. Я даже не получала полную зарплату, но как только это случится, смогу и родителям отправлять деньги, и копить на дом. Профессиональным ликвидаторам полагались апартаменты в городе, где они работали, так что жильё будет бесплатным.

Я наконец-то нашла время навестить родителей, которых не видела больше месяца — работа, приготовление патента и подготовка к тестам по предметам, не связанным с артефакторикой, отнимали всё моё время.

— Ты должна немедленно бросить работу, — строго говорила мама, пока отца не было дома. — Твой папа переживает, говорит, что ты потеряешь так свою стипендию.

Я не отвечала, осматривалась вокруг — к сожалению, изменения были минимальными. В кладовой по-прежнему была еда, но дом всё так же стоял непокрашенный, радуя соседей облупившейся краской, да и разбитое окно не заменили. Зато у входной двери появился горшок с большим цветком.

— Почему же? Я вижу, что ничего не изменилось… вам не хватает денег? — тихо спросила я. Не хотела давить на маму, но в прошлом моё невмешательство кончилось ужасно, и сейчас, несмотря на наличие денег, проблема не ушла.

Мама смутилась, виновато смотря в пол, а у меня болело сердце за то, что с ними происходит. Когда мне было двадцать два, я почти не замечала проблем у родителей, но сейчас я видела недоговорённости и обиды, которые они оба несли в себе десятки лет.

— Ты же понимаешь, я не могу сказать ему нет.

Не может. Потому что всю жизнь испытывает вину.