Золотая лилия - Мид Райчел

Брэйден ждал моей реплики.

— Мой тоже… хм, не вполне аутентичен.

Он строго объективно осмотрел красное платье.

— Пожалуй, — согласился он. — Полагаю, тогда не делали такие низкие вырезы. Он задумался на несколько мгновений. — Но я все равно считаю, ты в нем очень хорошо смотришься.

Я немного расслабилась. «Очень хорошо» значило, что он дал мне высокую оценку. Хотя у парня зачастую находилось, что сказать на любую тему, он всегда был очень сдержан, если речь заходила об эмоциях. От него не стоило ожидать ничего сверх обычной констатации фактов, так что эти слова являлись щедрой похвалой.

— О, Мельбурн! Вот где ты прячешься! — К нам подошел Трей и принялся щедро, не скупясь наполнять стакан флуоресцирующим зеленым пуншем. — Ты выглядишь потрясающе. И очень секси. — Он бросил на Брэйдена извиняющийся взгляд. — Не пойми меня неправильно. Я говорю чистую правду.

— Я понял, — отозвался Брэйден. Я невольно улыбнулась. Трей в последние дни вел себя со мной как-то странно, и приятно было видеть, что он стал прежним.

Трей снова смерил меня восхищенным взглядом и повернулся к Брэйдену.

— О, смотрите-ка! Вы оба в тогах! Слава Риму!

Он протянул Брэйдену руку, но тот все проигнорировал и принялся терпеливо объяснять:

— Это греческий хитон. — Он оглядел самодельную тогу Трея, подозрительно напоминавшую простыню. А у тебя… э-э… нет.

— Греки, римляне какая разница? — пожал плечами Трей.

Брэйден уже открыл рот, и я поняла, он сейчас примется за подробные объяснения. Я поспешила вмешаться.

— Классно выглядишь, — сказала я Трею. — Похоже, твои тренировки с утяжелителями не прошли даром. И я, наконец, увидела твою татуировку.

Как и у Брэйдена, костюм Трея был закреплен на одном плече, открывая часть спины. Вообще-то у половины учеников школы имелись тату. Но в отличие от остальных орнамент Трея не имел крови вампира, являющейся сильным стимулятором. Я увидела стилизованное изображение солнца, сделанное темно-синими чернилами. Эдди упоминал о ней, при мне Трей всегда ходил в рубашке.

Но энтузиазм Трея поблек, и он развернулся, чтобы нам не было ничего видно.

— Да, она простенькая по сравнению с твоей. И я рад увидеть твою татуировку еще раз.

Я невольно коснулась щеки. Обычно в Амбервуде я прятала золотую лилию под косметикой. Но сегодня я решила, если на вечеринке кто-то из учителей начнет нудеть насчет дресс-кода, я скажу, что это просто часть моего наряда.

Громко заиграла музыка, и Трей оживился.

— Пора покрасоваться. Вы как, идете? Или так и будете весь вечер надзирать за пуншем?

— Я не танцую под быстрые мелодии, — сказал Брэйден, и я облегченно перевела дух.

— Я тоже.

Трей одарил нас улыбкой, полной сожаления.

— И почему я не удивляюсь?

Мы и в самом деле провели значительную часть вечера за пуншем, продолжая обсуждать происхождение Хэллоуина и языческие праздники. Время от времени к нам подходил кто-нибудь из моих друзей. Кристин с Джулией без устали восторгались моим платьем. Периодически я замечала Эдди, молча и скрытно надзирающего за толпой. Ему стоило бы быть призраком. Он почти всегда располагался так, чтобы видеть Джилл с Микой, и сосредоточенность на своем задании помогла ему не слишком переживать из-за Джилл.

Мы с Брэйденом умолкли, когда услышали медленную композицию. Мы напряглись и переглянулись, понимая, что надвигается.

— Что ж, — произнес Брэйден. Мы долго уклонялись…

Я чуть не расхохоталась, и Брэйден слегка улыбнулся в ответ. Он полностью осознавал, что мы не соответствуем социальным требованиям. Меня эго успокаивало.

— Сейчас или никогда, — согласилась я.

Мы вышли на танцпол и присоединились к другим парам, слившимся в объятиях. Назвать их действия танцем можно былое большой натяжкой. Большинство просто покачивались и медленно кружились. Некоторые просто воспользовались возможностью пообниматься. Их быстро приструнили учителя, блюдущие нравственность.

Я взяла Брэйдена за руку, а он положил другую мне на талию. Не считая поцелуя — это пока что был наш самый интимный контакт. Между нами по-прежнему оставалось несколько дюймов, но меня ошеломило такое нарушение привычных физических границ. Я напомнила себе: Брэйден мне нравится, я ему доверяю, и здесь нет ничего ненормального. Вокруг не начали витать сердечки, звездочки или радуга, но и угрозы я не ощущала. Попытавшись выбросить мысли из головы, я прислушалась к песне и сразу поймала ритм. Через минуту Брэйден осознал, что я делаю.

— Ты… умеешь танцевать! — вырвалось у него.

Я с удивлением посмотрела на парня.

— Конечно.

Я вряд ли могла лететь по бальному залу в вальсе, но мои движения совпадали с ритмом. Все элементарно. А как еще можно танцевать? Между тем Брэйден недалеко ушел от скованных движений некоторых других пар.

— Совсем несложно, — добавила я. Своего рода математика.

Как только я описала проблему в понятных ему терминах, Брэйден ухватил суть. Он моментально приспособился и стал двигаться в едином ритме со мной. Вскоре со стороны могло показаться, будто мы вместе посещали уроки танцев. И, еще удивительнее, когда я подняла глаза на Брэйдена, думая, что он сосредоточенно отсчитывает такты, он посмотрел на меня нежно и ласково. Вспыхнув, я отвела взгляд.

Как ни поразительно, от него пахло кофе, хотя он сегодня и не был на работе. Возможно, даже душ не помогал. Но, как я ни любила аромат кофе, я поймала себя на том, что вспоминаю запах одеколона Адриана и наши занятия у Вольфе.

Опять заиграла быстрая музыка. Мы с Брэйденом устроили перерыв, и он, извинившись, отошел переговорить с диджеем. Вернувшись, он отказался объяснять, что ему понадобилось, но имел чрезвычайно довольный вид. Во время спокойной мелодии мы направились к танцполу.

И разговор между нами затих сам собой. На некоторое время нам стало достаточно только танца. «Вот что значит вести обычную жизнь, — подумала я. — Этим и занимаются люди моего возраста. Никаких глобальных интриг, никаких битв добра со…»

— Сидни!

Рядом с нами стояла Джилл — и на лице ее читаюсь беспокойство. У меня внутри зазвенел сигнал тревоги. Что вызвало такую перемену в ее недавнем счастливом и беззаботном состоянии?

— В чем дело? — спросила я. Поначалу я испугалась из-за Адриана. Ведь Джилл могла что-то почувствовать через их связь. Но я прогнала эту мысль.

Я должна беспокоиться, не появятся ли в зале убийцы-морои, а не обеспечивать благополучие Адриана.

Джилл промолчала и кивком указала в сторону стола с пуншем, где прежде стояли мы с Брэйденом. Теперь там находился Трей, оживленно болтавший с девушкой в венецианской маске. Маска была прекрасна — льдисто-голубая, украшенная серебряными листьями и цветами. И знакома мне. Джилл надевала во время показа Лии ди Стефано, и модельер подарила этот аксессуар ей. Наряд девушки тоже не оставлял у меня никаких сомнений. Поношенная рубашка, потрепанные джинсовые шорты…

— О, нет! — вырвалось у меня, когда я наконец разглядела длинные светлые волосы. — Ангелина! Как она сюда пробралась? Неважно! — Она могла проскользнуть за компанию с кем угодно. Наверняка сопровождающие учителя не заметили ее в автобусе. — Надо увести Ангелину отсюда. Если ее поймают, то точно исключат!

— Но лицо спрятано под маской, — заметила Джилл. — Никто ее и не заметит…

— Только не миссис Везерс, — ответила я. — У нее особый нюх на… Ох, мы опоздали!..

Миссис Везерс надзирала за другой стороной зала, но ничто не могло укрыться от ее орлиного взора. Она обошла танцпол, забитый парами, и проворно пробиралась к столу с пуншем. Не думаю, что миссис Везерс успела опознать Ангелину, но подозрения у нее определенно возникли.

— Что стряслось? — спросил Брэйден, переводя взгляд с Джилл на меня и обратно. Несомненно, мы пребывали в равном смятении.

— Наша кузина вот-вот попадет в серьезные неприятности, — сообщила я.

— Надо что-то делать! — Глаза у Джилл сделались как блюдца. — Надо убрать ее отсюда!