Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

Солнечный диск уже давно не показывался над головами, а значит, день перемахнул за середину. Гонка, в которой они бежали с самого утра, была практически проиграна.

Бон выглядел на удивление спокойно. Это с его-то характером и желанием решить все и сразу! Такое поведение немного настораживало, уж не скрывает ли он от нее что-то? Подумав об этом, Теона откинула мрачные мысли, списывая все на магию Мятной реки. Но в какой-то момент принц слегка оживился и спросил:

– А если мы случайно найдем гейзер Удачи, что ты попросишь у него?

Его речь была такой размеренной и плавной, что ей даже показалось, будто… Но Теона вместо ответа лишь широко зевнула и подумала: «Эта вода… волшебная вода… такая красивая…»

Река будто звала ее, без слов рассказывая, как девушке будет уютно устроиться на мятной глади, точно в мягкой постели, и наконец отдохнуть.

– Бо-о-он, почему мне так хочется спать? – спросила она.

Голос принца не изменил интонации:

– Потому что те цветы на выступах склонов обладают сонными чарами.

– А почему ты сразу об этом не сказал? – подавив новый зевок, уточнила Ткачиха.

– Я это понял совсем недавно… и хотел… а потом забыл…

Вдруг глаза Бона расширились, он резко остановился и начал шлепать себя по щекам.

– Ну нельзя бить такое красивое лицо-о-о, прекрати, пожалуйста… – капризно сказала Теона, прикрывая глаза и мечтая о том, как река будет качать ее на волнах.

Но Бон неожиданно переключился на нее:

– О́ни! О́ни! Проснись!

– В этом нет смысла… Прекрати меня колотить, мы все равно не успеем, королевство захватят, нас разлучат, если Сестры будут на стороне врагов, то и я тоже… Уж лучше уснуть прямо тут, в этом великолепном месте, рядом с человеком, которого я…

Глаза Теоны закрылись. Ее тело обмякло, и мысли окончательно потеряли свое направление, отдавшись воле коварной реки.

* * *

Теона очнулась от того, что Бон умывал ее лицо водой и легонько похлопывал по щекам. Воздух вокруг уже перестал быть розовым, а снова выглядел тривиально прозрачным, и это даже немного расстраивало.

– Я нашел его! Мы нашли его! Гейзер Удачи! Ну и тяжелая ты в этой мокрой одежде, надо признаться. Теона, просыпайся! Удача снова на нашей стороне!

Теона не могла понять, о чем он говорит. Где они? Девушка потерла лицо сморщенными ладошками и поняла, что сидит на дне реки, погруженная в нее почти до шеи, а Бон удерживает ее за плечо, не давая погрузиться в воду с головой.

Где-то сбоку слышался звук шумящей воды. Девушка медленно, все еще во власти сна, повернула голову и увидела гейзер, который бил из середины реки. Небольшой фонтан клубился мелкими каплями, то вырастая, то снижаясь над водной гладью. Гейзер Удачи. Теона с трудом поднялась, убедившись, что наконец может мыслить достаточно ясно. Если откинуть глобальные проблемы, то сейчас она попросила бы у волшебного источника только кусок земли и сухую одежду.

Бон довольно улыбался, поддерживая ее за локоть. Она была так измотана, что думать о том, насколько интимным было это прикосновение, уже не приходилось – лишь бы удержаться на ногах.

Разрезая воду неуверенными шагами, она направилась к гейзеру. А что, если легенды не врут? Родители Бона нашли свое счастье после того, как побывали здесь. Может, и она сумеет изменить свою жизнь или жизнь Бона?

Принц стоял чуть поодаль, но, несмотря на изможденный вид, с его лица не сходила солнечная улыбка.

– О́ни, ты понимаешь, что происходит?.. – не обнаружив на ее лице должного ликования, спросил Бон.

Она понимала. Сейчас могут объединиться те, кто был рожден, чтобы никогда не встретиться, – луна и солнце, ночная жрица нитей и венценосный свет. Они могут загадать счастье, загадать любовь, загадать свободу…

– Я больше не хочу быть Ткачихой, пожалуйста! – Слова вырвались сами по себе, она попыталась их догнать, но они, как вольные птицы, улетели прочь.

Бон смотрел на нее так, будто видел впервые.

– Что ты сказала, О́ни?

– То, что никогда бы не решилась сказать где-либо еще, – спокойно ответила она. – Если это место и впрямь такое волшебное, может, оно подарит мне немного свободы и… счастья.

Она устала прятаться и скрываться. Впервые в жизни ей хотелось говорить открыто, и, что было еще важнее, она смогла сказать то, что думает и чувствует на самом деле.

– Но ты же так гордилась тем, что ты одна из Избранных! – Бон все еще не верил тому, что услышал.

– Избранных?! Избранные – собачки на привязи у Великих. Ты был прав в нашу первую встречу – я всего лишь посыльный ужасных вестей. Моя жизнь – служение, вечное служение, но я ее не выбирала! За меня это сделали Великие, нацепив эти метки. – Она с презрением посмотрела на татуировки солнца и луны, выглядывающие из-под жилета. Все эти годы в Иризе я хотела только одного…

– О́ни… я, кажется, понял, в чем дело, – медленно сказал Бон. – Думаю, тебе лучше остановиться, пока ты не сказала что-то, о чем можешь пожалеть.

– Ну уж нет, я не хочу останавливаться! – Ее язык зажил своей жизнью. – Я три года живу рядом с тобой, вижу тебя почти каждые выходные, но не могу разрешить себе даже мысли о том, сколько это будет продолжаться и как скоро тебя у меня заберут, или тебе самому надоест быть «просто другом», и я останусь совсем одна. – Бон открыл рот, чтобы что-то сказать, но она не дала ему вставить ни слова. – Ты же прекрасно знаешь, что я люблю тебя уже очень давно. Да я не помню времени, когда я тебя не любила! Но если представить плед для меня, на нем будут написаны два слова: Долг и Одиночество. Вот и все, что меня ждет в награду за избранность. Я умру в одиночестве, как старая Грета, в своем доме. А потом в мой красивый дом пришлют новую Избранную. Я всего лишь одна из тех, кому внушили, что Ткачихи – лучше других. И если выбирать самое заветное желание, то я не пожелаю вернуть семью, которая хотела меня убить, я не буду желать, чтобы меня любил ты, – это будет нечестно по отношению к тебе, я не пожелаю богатства или власти, я пожелаю свободы.

Бон стоял с ошарашенным видом, явно не понимая, как реагировать.

– Ты ничего мне не должен, не переживай об этом.