Огонь внутри (СИ) - Драгайцева Дарья

Яр в клетке повернул голову, чистя перышки. Его разговор двух людей совершенно не интересовал.

— Звучит здорово, — поддержала Каролина. — Уже решили, с чего начнете?

Авенир негромко рассмеялся и покачал головой.

— Решил, — согласился он. — Но, боюсь, придется начать раньше, чем перестану быть вождем.

Голос его звучал так, как будто он пытался сдержать веселье.

— Почему бы и нет? — развела руками Каролина. — Можно считать это пробой.

Авенир еще раз хмыкнул, а потом заметил:

— Что ж, я последую вашему совету.

Каролина и подумать не могла, что проба будет прямо здесь и сейчас. Авенир сделал шаг вперед, обхватил лицо горячими ладонями и впился поцелуем — жадно, как будто не в первый, а в последний раз.

Рефлексы требовали защититься: сказывались привычки воина. Руки даже дернулись, чтобы ударить нападавшего, и лишь понимание, что это Авенир, который вряд ли причинит боль, удержало от атаки.

Каролина так и замерла в нерешительности. Авенир не напирал, только в первые секунды действовал импульсивно, потом он нежно прикасался губами к губам, иногда лаская языком. Он оторвался лишь на миг, чтобы прошептать:

— Я исполнил одно из своих самых острых желаний. Решишься ли ты на ответный шаг?

Она, в отличие от Авенира, пока не собиралась покидать трон. И долг для неё по-прежнему был на первом месте. Именно из-за голоса долга она не позволила увезти Якоба в Ликаонию и рассорилась с Клариссой.

А сейчас вождь драконов предлагает ей поддаться желанию, даже несмотря на вероятные трудности.

— Одно дело — дипломатический брак, другое — стать любовниками, — проговорила Каролина прямо в губы Авенира. Несмотря на слова и голос разума, она не отстранялась, наслаждаясь близостью весьма и весьма привлекательного мужчины.

Авенир нежно заправил светлую прядь волос ей за ухо и вздохнул:

— Я не предлагаю тебе ни то, ни другое. Мы просто будем мужчиной и женщиной, которые хотят друг друга. Одна. Ничего. Не значащая. Ночь.

До того самого поцелуя Каролина не смотрела на Авенира, как на мужчину. И после она старалась подавить вспыхнувшее желание. Помогало присутствие других людей рядом. Но сейчас, в свете танцующего пламени, когда Авенир открыто предлагает провести вместе ночь, вся сила воли испарилась.

В конце концов, она и раньше не гнушалась интрижками: правда, любовники были другого уровня. А еще они часто скрывали личный интерес от связи с королевой. В отличие от Авенира, который хотел только её. Это подкупало.

— Одна ночь, — согласилась Каролина, поймав голодный взгляд Авенира. Зрачки его на пару секунд сузились, став вертикальными.

На этот раз она первая потянулась к губам мужчины. Теперь, когда сомнения были отброшены в сторону, Каролина не пыталась скрыть свою страстную натуру.

До покоев Авенира они дошли быстро. В крыле, где жили члены семьи, около каждых дверей стоял гвардеец. Как поняла Каролина, такие меры предосторожности появились только на время свадьбы, когда во дворце обосновалось много незнакомых людей из других стран. Из любопытства те могли заглянуть в покои и потревожить правящую семью.

Высокий мужчина, державший руки на поясе с прикрепленными к нему ножнами и мечом, заметно удивился появлению каринтийской королевы в сопровождении Авенира, но тут же сделал бесстрастное лицо.

— Никто не должен узнать об этом, — предупредил Авенир.

— Разумеется, вождь, — сурово кивнул воин и отодвинулся, пропуская дракона в его покои.

— И принеси с кухни вина и немного фруктов, — подумав, добавил он.

Это Каролина услышала, уже осматривая гостиную. Жилище правителя драконов оказалось весьма скупо обставлено, без каких-либо изысков и дополнительных украшений. Лишь самые необходимые вещи: двойной шкаф, переполненный книгами, простая софа и небольшой столик перед ней. Никакой лепнины на стенах, гобеленов или картин.

Примерно так же выглядели покои самой Каролины. Она усмехнулась, отметив сходство, и повернулась к наблюдающему за ней мужчине.

— Не привыкла к такому? — хмыкнул Авенир, скрестив руки на груди. Только сейчас Каролина отметила, что они оба перешли на «ты».

— Я пришла сюда не для того, чтобы оценивать убранство комнаты, — заметила Каролина. Разгоревшееся рядом с соколиными клетками возбуждение никуда не делось. Наоборот, становилось все сильнее и сильнее, грозясь спалить изнутри. Как будто в ней сейчас бушевал дракон, готовый вырваться на волю.

Наверное, именно творившееся внутри неё безумие позволило смело выскользнуть из платья. Каролина не стеснялась своего тела. Да и как стесняться под таким горячим взглядом: Авенир чуть ли не ел её глазами.

— На церемонии я не за сыном и его невестой наблюдал, а постоянно косился на вырез твоего платья, — хрипло выдавил он, делая шаг вперед. Камзол Авенир снял в одно движение и уже взялся за рубашку. — Кто же знал, что уже ночью смогу не просто разглядеть это прекрасное тело, но и поласкать его.

— Я о тебе в таком ключе не думала, — честно призналась Каролина и, заметив напрягшегося Авенира, поспешно добавила: — Но буквально четверть часа назад ты пробудил во мне такое острое влечение, что оно застилает глаза.

Вместо слов Авенир скинул рубашку и, подхватил Каролину на руки, быстрым шагом пошел в сторону спальни…

Принесенная ваза с нарезанными фруктами и закупоренная бутылка красного вина сиротливо стояли у дверей в покои вождя драконов. Авенир и Каролина вспомнили о них лишь глубокой ночью, когда пир уже давно закончился, и гости разбрелись по спальням.

10

Утро выдалось прекрасным. Преимущественно потому, что началось после полудня. Еще даже не до конца проснувшись, я поняла, что жизнь моя окончательно и бесповоротно изменилась.

Рядом лежал Ингвар. Теперь я не просто это понимала, я чувствовала. Связь, никак себя не проявляющая даже после церемонии, проснулась после первой близости. Ингвар как будто стал моим продолжением. Это не просто романтичные слова, так ощущалось: его чувства стали для меня открытой книгой, все переливы и оттенки эмоций я легко улавливала.

И столько там было нежности, восхищения и благоговения передо мной, что я сначала не поверила. Здесь присутствовало нечто общее с преданностью животных, как будто дракон воспринимал меня как самую главную драгоценность.

Соответственно, Ингвар смог считать мои чувства. То, что он уловил, пришлось ему по душе и даже больше: общий поток теплых эмоций был настолько сокрушительным, что мы не могли оторваться друг от друга. Поэтому прошедшая ночь помнилась фрагментарно, но, стоит признать, очень насыщенно.

Ингвар разлепил веки и, найдя меня взглядом, сонно улыбнулся.

— С добрым утром, моя дорогая супруга.

— Утром? — фыркнула я, придвигаясь ближе и с удовольствием обхватывая его талию. — Мне кажется, уже скоро вечер.

На объятья, конечно же, ответили. Ингвар крепко прижал меня к себе и поцеловал, проникая языком меж распухших от ночных ласк губ.

Внизу живота предвкушающе сжалось, несмотря на некоторый дискомфорт. И все же я несильно ударила Ингвара кулаками и отстранилась.

— Нет, нет и еще раз нет! — воскликнула я, выпутываясь из одеяла. — Никакой близости! У меня до сих пор все тело болит!

Ингвар самодовольно усмехнулся, но возражать не стал. Он тоже поднялся, впрочем, не стесняя себя в одежде, и потянулся, позволяя рассмотреть каждый сантиметр тела.

— Тогда мой долг как мужа — ухаживать за своей больной женой, — заявил он, сверкнув глазами. — Я помогу принять ванну, сделаю расслабляющий массаж, натру тело мазью.

Звучало просто прекрасно, но каяр помог понять, что все не совсем так радужно. Ингвар юлил, но я не могла понять, в чем именно.

— Отлично, — заявила я, продолжая хмуриться. — Так и поступим.

— Но сначала…

Ингвар приблизился, снова поцеловал меня — безумно нежно, не делая и попытки надавить. А потом одним движением уложил на кровать так, чтобы ноги свисали с края.