Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж (СИ) - Арина Лефлер

— Смотря что вы имеете ввиду под словом «в порядке», — чопорно прозвучало в ответ.

— Где Арелла? — распахнул я дверь и шагнул по коридору в кухню. Мне показались мои шаги порывистыми и гулкими. Неужели в доме поселилась тихая пустота? Или пустая тишина, как правильно? Я не знал.

Я торопился успеть, только куда и зачем?

— Арелла ушла… порталом.

Я споткнулся. А как же вещи?

«Все-таки ушла, сделала свой выбор, — в груди гулко стукнуло и замерло сердце, — неужели у меня не осталось шансов, чтобы спасти нас? Нас, это не только мой мир, нас, это нас: меня и Ареллу, наше будущее, наше счастье!»

В кухне было пусто, но… я остановился около стола.

На белой столешнице остались лежать мои монеты. Плата за работу в моем доме. Те самые средства, о которых мечтала Арелла, чтобы заиметь собственное маленькое ателье в переулке недалеко от нашего дворца.

Что случилось? Почему она ушла и не взяла деньги? Гордая? Глупая? Оскорбленная? Но чем?

Я же не предлагал ей стать моей любовницей или содержанкой?

Я предложил ей руку… а про сердце сказать забыл или не захотел.

«Дятел», — как сказали бы Ник и Мик, — одним словом, простучал свое счастье".

В окно что-то стукнулось, потом еще, еще раз.

О Улий! Мои девочки беспокойно летали вокруг дома. Кажется, вся моя пасека вылетела из ульев и роилась над бассейном и террасой.

Небольшими серыми облаками они барражировали над усадьбой, и, представляю, какое сейчас на улице стоит жужжание.

Неспроста, ох, неспроста все это! Так вели себя мои пчелки, когда Пушистый Бук чуть не съел мою Ареллу.

Неужели моя любимая снова попала в беду? Неужели та девушка, издали очень похожая на Ареллу, и была Ареллой?

Но тогда что она делала во дворце и почему убежала? Жаль, что я не догнал ее и не рассмотрел в темном коридоре.

Вряд ли моя медовница появилась бы на отборе. Я уже понял, как она ненавидит их.

Мне самому было жаль этих несчастных девушек, которые по приказу родственников испуганно улыбались и были готовы выйти замуж за любого, кто первым предложит узы брака.

В этом я был вполне согласен с Ареллой и понимал ее.

* * *

«У нас были гости», — подал голос Хранитель, когда я вышел на террасу и пчелы, кажется, зажужжали еще громче.

— Кто?

— Двое.

— Ты их знаешь?

— Мужчину — да. Ты недавно угощал его вином с отцовских виноградников.

— Алес?

— Кажется, ты его так называл.

— А второй?

— Вторая, это женщина. Мне показалось, но они с Ареллой не поладили.

— Какая она? — я начал описывать женщину. Сам не знаю почему, но по моему описанию это была Эбета, словно внутренний голос шепнул, мой, не Хранителя. — Темные волосы, синие глаза, худая…

— Да, она, в красном платье…

— Ну как же, любимый цвет, кровожадная, словно из рода вампиров, девица Кронвайн.

— И что было дальше?

— Их прогнали пчелы, Алес удрал в портал и утащил с собой женщину.

— Понятно. А ты куда смотрел?

— Я смотрел. Но ты приказал не ставить защиту на переходы, поэтому когда Арелла ушла, пользуясь кольцом…

— Каким кольцом?

— Которое ей дала женщина, по-моему она предупредила Ареллу, что оно на два перехода…

— О Улей, какой же болван! — воскликнул я, имея ввиду себя.

Там, в темном коридоре дворца была Арелла, теперь я знал это точно. Но если она ушла обратно, то почему ее нет дома? Куда отправило кольцо Ареллу из дворца? Что задумали эти двое? А вдруг моя медовница в беде?

Одна мысль не давала мне покоя, и я рванул назад, в комнату своей медовницы. Перепрыгивая через ступеньки, я в три прыжка одолел лестницу. Может, мне это показалось, но я действовал быстро и решительно. Оказавшись в комнате, схватил рюкзак и высыпал все на постель.

О Улей! Я надеюсь, у нее хватило ума нацепить свой магический браслет⁈ Иначе, куда он мог деться?

Среди вещей Ареллы браслет не обнаружился.

Я спустился вниз и открыл хладоларь. Нужно выпить воды, охладить свой пыл и спокойно подумать, что делать дальше. Хотя, какой там спокойно, мое сердце колотилось, словно я прибежал первым на марафоне.

— Создатель, пообещай мне, что ты вернешь Ареллу в наш дом, — заметил Фруст мой горячечный взгляд. — Я был сегодня с ней не любезен… — я прочитал в его глазах грусть. — Когда найдешь ее, передай, что она настоящая леди, и, что выпечка у нее превосходная… и, что я жду ее возвращения.

— Верну, — буркнул я Фрусту.

Странно, обычно он ворчал на Ареллу и называл криворукой, а тут прям любовная любовь.

Разговаривать и обсуждать ситуацию со своими самыми верными друзьями не было времени, я чувствовал, как оно, время, утекает сквозь пальцы.

— Нужно вернуться во дворец и отследить перемещения порталами по магическому маяку, — проговорил я вслух и воскликнул: — Эх, какой же болван! — снова имея ввиду себя.

Выглянул в окно, странно, но девочки освободили пространство возле дома и постепенно улетали на поляну, прятались в свои ульи. Что бы это значило?

В груди запекло. Я испугался, что с Ареллой могло уже случиться что-то непоправимое.

— Только не это… только не это… — билась мысль, когда я торопился в свой кабинет. Открыл перстнем личный переход и поспешил во дворец.

Я уже знал к кому пойду за помощью. Наш старик, главный распорядитель мероприятий, когда-то был моим первым учителем. Он научил меня многому: первым буквам, первым заклинаниям и поддержал, когда я пожелал учиться в Академии.

Старик находился в своей комнате. Странно, но я почувствовал медовый аромат в его комнатушке. Тот самый. Неужели Арелла была здесь?

Отец много раз предлагал Олми перебраться в более просторные апартаменты, но распорядитель упирался, просил не трогать его бренные кости и бурчал что-то там про магическую привязку за многие десятилетия жизни к одному месту.

— Я так быстрее уйду к звездам, Изамбард, — угрожал он отцу, — а я еще хочу пожить, понянчить твоих внуков.

Своих детей у Олми не случилось, впрочем, как и жены, хотя поговаривали, что в молодости старик был тот еще ходок, да и сейчас иногда в его комнату тайком бегали девицы, за опытом. Говорили, что про него даже сочинили смешной стишок.

А у нас в Тертоне дед,

Ему восемьдесят лет.

Ну и дед, ну и дедок,

Девок любит, как медок.

Правда, никто точно не знал, сколько нашему Олми исполнилось лет, а сам он не рассказывал.

— Олми, помоги мне, пожалуйста, — обратился я к нему,