Лунная ведьма - Линда Джонс

Видения её не посещали. Мало того, что Рин поддерживал между ними барьер, но она ещё и заглянула в глубину своего дара, нашла там серебряную ниточку, которая соединяла её с другими живыми существами, и мысленно завязала на ней узелок. Жульетт не знала, долго ли продлится успех, но если да…

Её мечта может исполниться. Айседора любила свою магию и Софи, кажется, тоже. Жульетт же, хоть и признавала существование своих способностей, никогда их не принимала. Никогда не любила эту часть себя.

Она ни с кем не делилась надеждами на нормальное существование. Даже с сёстрами. В глубине души Жульетт Файн, ведьма и провидица, хотела просто жить в каком-нибудь маленьком домике. В месте, где могла бы без всякой магии готовить лекарства и помогать людям с их проблемами. Мечтала проводить дни наедине со своими мыслями, а не заглядывать в умы и сердца посторонних людей. И прикасаясь к рукам соседей, желала не видеть их зависти, горечи или боли. Сильнее же всего, она хотела не знать, что принесёт окружающим завтрашний день.

Возможно, с её стороны было эгоистично стремиться избавиться от своего дара, однако она совсем не чувствовала себя эгоисткой за мечту стать обычной. В конце концов, её сила не помогла ни когда похитили Ариану, ни когда захватили их с Айседорой и сожгли дом. Зачем вообще ей нужны способности, если они приносят одни мучения?

Маленький дом. Кухня с травами. Несколько пациентов. Дети.

Она смотрела в спину Рина, понимая, что помимо воли снова его хочет. Снова, снова и снова. Он пробудил в ней нечто неизвестное, распутное и дикое. Конечно его физические данные пришлись бы по нраву любой женщине. Но хочет ли она, чтобы её дочери выросли не только ведьмами, но и оборотнями, и превращались в волчиц каждые три ночи полнолуния?

Рин сказал, что не верит в любовь и не стремится к ней, и Жульетт такое положение вещей полностью устраивало. Возможно, если их отношения будут основываться на дружбе, совместном быте и страсти, если они не впустят в свои сердца и умы романтику, проклятие не пробудится. Насколько она знала, ничто в нём не мешало питать к мужчине симпатию.

Поскольку сегодня Жульетт не отставала, ей не потребовалось много времени, чтобы догнать Рина, едва скалистая тропа слегка расширилась.

— Почему ты уверен, что я не забеременею? — спросила она, пристраиваясь рядом.

— Просто знаю.

— Но…

— Энвинцы другие, — он глянул на неё, не сбавляя шага. — Ты не хочешь детей?

— Возможно, когда-нибудь потом.

— Ты не хочешь моих детей.

— Я не это имела в виду.

— Но сказала именно так.

От открывавшегося с этой дороги вида захватывало дух. Чуть дальше на севере вершины гор покрывали древние снега. Казалось, отсюда можно заглянуть в вечность.

— Просто… меня немного пугает мысль родить детей, которые в полнолуние будут превращаться в волков.

— Как я уже говорил, наши сыновья не начнут изменяться, пока не достигнут совершеннолетия и не дадут клятву.

— А что насчёт наших дочерей?

Он резко обернулся и через мгновение улыбнулся.

— Мужчины-энвинцы делают мужчин-энвинцев. Вот поэтому-то нам и приходится отправляться на поиски жён.

— Ну, тогда у нас есть проблема, потому что женщины Файн делают женщин Файн.

— Это изменится, — уверенно заявил он.

— Сомневаюсь.

Спустя пару минут размышлений Рин объяснил:

— Женщины-энвинки — существа редкие. Они больше чем, просто энвинки и женщины.

— Значит, если у нас родится несколько дочерей, то они будут невообразимо особенными, — поддразнила Жульетт.

Рин бросил на неё быстрый взгляд.

— У энвинцев рождается только одна девочка примерно раз в пятьдесят лет. И когда она вырастает, становится королевой.

— Этих редких девочек рожает королева? Так продолжается королевская линия?

— Нет. Девочка может родиться у любого энвинца. Она становится королевой просто потому что женщина. Дочери энвинцев, те самые королевы, сильнее мужчин. Как нашего, так и любого другого вида.

— Значит, королева Энвина, которая нас ждёт, и есть та самая редкая, сильная женщина?

Рин немного помолчал.

— Королева Этэйна стара, а новая женщина всё ещё не появилась. Ей уже давно пора прийти, и люди ждут с тревогой. Если Этэйна умрёт не дождавшись преемницы, разразится война среди тех, кто пожелает управлять в отсутствии королевы.

— Возможно, в Город пришла пора перемен.

— Энвинцы не любят перемены.

Нет, энвинцы отличались упрямством и всегда настаивали на своём. Но если все они похожи на Рина, то эту их раздражающую черту компенсируют другие достоинства.

— Твоя мужская доминанта в родословной не поможет. У меня родятся дочери, — уверенно заявила Жульетт.

— У меня родятся сыновья, — с не меньшей убеждённостью ответил Рин.

Несколько минут спустя Жульетт внезапно сообразила, что они обсуждают их будущих детей, и у неё ни разу не возникло даже тени сомнения в их появлении.

Ему следовало заметить сразу. Но как бы он учуял в Жульетт кровь энвинцев прежде, чем та начала проявлять себя? В нём самом текла та же кровь, поэтому Рин даже не уловил её аромат, когда встретил свою пару.

Может, он всё-таки ошибся. Жульетт отличалась от других женщин. Вдруг из-за дара, который связывал её с землёй, она впитала в себя черты энвинцев от него или даже от самой горы. Или настолько полно приняла его, что сама превратилась в энвинку.

Он позволил бы себе некоторое время утешаться этой мыслью, если бы не пророчество.

Ещё до его рождения рассказывали легенды о рыжеволосой королеве, которая принесёт энвинцам мир и процветание. Из-за могущественнейшего дара предвидения люди станут в страхе преклонять пред ней колени. За давностью лет никто уже не сомневался, что однажды она действительно приедет.

Энвинцы предпочитали жить в мире, но им мешал затянувшийся конфликт с карадонцами. Те не отличались организованностью (даже в войне) и из-за присущего им нрава дрались не только с энвинцами, но и между собой, и нападали исключительно маленькими группами. Они не доверяли друг другу, поэтому никогда не представляли для Города серьёзной угрозы.

И всё же они убивали. За годы карадонцы истребили многих энвинцев. Его собственный отец пал в сражении с одним из них, а мать умерла от горя двумя лунами позже. Рину тогда было всего пятнадцать, но он до сих пор помнил свои боль и ненависть. Боль от потери родителей, ненависть к убившему их животному. Четыре года спустя он выследил и убил того карадонца, чей запах, исходивший от тела отца, помнил слишком хорошо.

Мир, который, как предполагалось, принесёт рыжеволосая королева, положит конец конфликту… и, согласно пророчеству, это случится благодаря её союзу с карадонцем, которого она возьмёт в свою постель и который подарит ей ребёнка — первого потомка их смешенной крови.