Осколки: коготь Зверя (СИ) - Чернышева Майя

Оскорбления в мой адрес никогда не достигали адресата. Но никто не смел трогать мою мать.

Я скрипнул зубами от злости. Если до этого монолога у меня теплилась надежда, что Элина сохраняла здравомыслие, то сразу же после еще больше укрепился в мысли о ее полнейшей некомпетентности.

— Прости за бестактный вопрос, но можно ли считать добрым намерение оскорбление памяти моей матери? — спокойно спросил я, впиваясь ногтями в ладонь. — Точнее, тот факт, что мое рождение было скорее необходимостью, нежели желанием?

Госпожа Макрая с шумом втянула воздух через ноздри. Благодушное и любезное выражение лица сменилось холодной яростью. Она сложила руки на груди и почти шепотом спросила:

— Юная сестра так и сказала?

— Не могу ручаться за точность цитаты — я решил не говорить, что помню все от первого до последнего слова, — но речь, кажется, шла о «Маме и папе, которые родили тебя не потому что хотели, а потому что надо посадить на трон очередного жопошника». Простите за лексику, но это не мои слова.

Элина проиграла именно в тот момент. Видите ли, королева Рослин потратила почти весь свой годовой бюджет на защитников для ведуний во время процессов после падения Арилии. Королеве Рослин было запрещено появляться на заседаниях союза Познания, потому что каждое ее появление сопровождалось оглушительным скандалом и разносом всех сторонников изоляции ведуний. Королева Рослин лично спасла от заключения двадцать подозреваемых в создании секты Зверя.

Одним словом, девчонке не стоило даже рта раскрывать против нее.

— Алан, можешь быть свободен, — пожала мне руку директор Пембрак, — я узнала все, что мне было нужно. И прими мои сожаления по поводу такого отношения к Рослин.

Я кивнул головой и вышел из кабинета. Ленард буквально подскочил на месте, когда дверь за мной захлопнулась. Но, увидев, что кроме меня в приемной больше никого нет, он явно сник.

— Мы уходим? — спросил он.

— Нет-нет, — ответил я, — задержимся буквально на десять минут.

Мои слова прервал громогласный рык госпожи Макраи.

— Это она «тактичная и образованная девушка, совсем не чета своему виду»? — вопрошала она, стуча кулаком по столу. — Вот так проявляется ее «нежная чувствительная натура»? Мало того, что ты кое-как успеваешь по учебе, так еще и с кураторством не справляешься?!

Писка Принцесски не было слышно из-за закрытых дверей, но мне это было и не нужно. Я закрыл глаза и умиротворенно улыбнулся.

— Что значит «Она не знала о значимости королевы Рослин»? — не утихала директор. — Ты даже не потрудилась объяснить ей основы истории нашего мира?!

Все было даже хуже, чем я представлял. Чудесно!

— Разумеется, это твоя вина, — госпожа Макрая уже не кричала, но ее голос звучал страшно спокойно, — Разумеется, ты будешь наказана. Но и свою питомицу в свет не смей выводить, пока она не научится вести себя как подобает. Она будет лично мне сдавать тест на предмет лояльности заветам Благодетеля. Тогда и только тогда я решу, что делать с вами обеими.

А далее прозвучала самая худшая фраза, которую боялся услышать любой юный наследник королевского рода.

— Ты позор своей семьи!

Судя по звукам, Элина разрыдалась.

— Можем идти, — кивком я указал Ленарду на коридор.

К своему неудовольствию я заметил, что сквайр глядел в сторону офиса директора Пембрак так, словно хотел ворваться туда и прервать экзекуцию.

Именно тогда я заподозрил страшное. Слуга влюбился в принцессу.

***

Милый, ты не отвечаешь уже два часа. Я что-то не так сказала?

Алек, ты в порядке?

Плохой день на учебе?

Я переживаю! Ответь, как только освободишься!

Я с раздражением вздохнул и подавил желание ответить Долорес «Хватит забрасывать меня сообщениями!»

Спокойно, у нас ведь есть планы на выходные, правда? Мы же не хотим сидеть все вечера в комнате?

— На чем остановился разговор? — спросил я, выключая вторую панель и пряча ее поглубже в сумку. — Ах да! Репутация!

Мы с Ленардом направлялись в ангар, который находился в западном, самом дальнем корпусе Тинтагеля. Сквайр передернул плечами и недовольно спросил:

— Мой принц, к чему это все? Вы мне уже битый час рассказываете, что для свиты нет ничего важнее ее.

— Терпение, и ты все поймешь, — пресек я попытку протеста. — Как ты уже верно подметил, для члена королевского дома нет ничего важнее общественного мнения, потому что на нем и только на нем зиждется наше благосостояние. Один неосторожный шаг, неверное слово — и все. Подвел не только себя, но и весь свой род.

— Я тут причем? — не выдержал Свен. — Ты мне неделю уже твердишь одно и то же? А зачем?

— Затем, что нам надо было остаться наедине, а этого пока не получалось. Но наконец-то удалось.

На мое счастье, переход между корпусами оказался безлюден. Я перегородил Ленарду дорогу и аккуратно оттеснил его в угол, не давая уйти от разговора во всех смыслах разговора.

— Что происходит? — оторопел он.

— Ты мне скажи, — процедил я, — Неделю уже за тобой наблюдаю. С каких пор ты так полюбил читать «Вестник Лефарии»?

— У меня там друг… — попытался оправдаться Свен.

— Которому нравится смотреть на стерегографии принцессы?! — прошипел я. — Врун из тебя отвратительный!

Свен отвел взгляд в сторону и тяжело вздохнул:

— Слушай, если ты решил, что я буду петь серенады у нее под балконом, то это не так. Прекрасно знаю, что шансов у меня нет.

— Хвала Благодетелю, еще одного влюбленного идиота мне не хватало, — оскалился я. — Но только вот если она или кто-то еще догадается…

— Не догадается! — огрызнулся тот в ответ. — Ты доволен? Разговор окончен?

Я отступил в сторону, давая ему пройти. Когда Ленард уже отошел чуть вдаль, я как бы невзначай бросил:

— Думаешь, я злодей? Зря. Наоборот, очень хочу тебе помочь.

— Это каким же образом? — мрачно усмехнулся Свен.

Я подошел к нему и прошептал на ухо:

— Принцесса Элина так отчаянно ищет любовь, что принимает ее ото всех, кого не попадя. В прошлую летнюю пору Пихты у нее было минимум пять ухажеров. И она всем ответила взаимностью.

Лицо Ленарда подернулось гримасой боли. Я сочувственно похлопал по плечу и поддержал — а точнее добил его окончательно:

— Вот видишь, как важна репутация. У тебя впереди целая жизнь. Не порти ее потаскухой.

***

Так зачем же мы шли в ангар? Вот это самая интересная часть рассказа.

В Централе начали твориться очень странные дела. Буквально в конце поры Клена некто или некие вломились в, казалось бы, самые незначительные здания города: заштатный ботанический сад на самой окраине, аптеку и старый, неофициально закрытый музей. И нашей команде посчастливилось в течении недели работать в качестве ассистентов, помогая рыцарям из главного управления безопасности.

Точнее, бегать у них на посылках.

— Пацан! — гаркнул на Фланна, перепрыгивающего между книжными стеллажами, один из экспертов. — Ты чем занят?

Бернадотт отдышался и объяснил:

— Пытаюсь понять, как злоумышленникам удалось незаметно пробраться мимо камер. Может быть, слепое пятно?

— Нет, — ответил я, отрываясь от панели, — камеры не работают уже полтора года. Висят здесь просто для красоты.

Томас, решивший, что сверхзадача его жизни — восхищаться каждым моим словом, абсолютно не к месту захихикал.

Глава следственной группы, старый товарищ капитана Горна тихонько разговаривал с ним и Тиннакорном, сидя рядом со столом библиотекаря. Я аккуратно подошел к ним и услышал обрывок беседы:

— Слушай, ну это уже теория мирового заговора, — устало произнес Адам, потирая виски.

— Как по мне, все в этом мире связано! — упрямо настаивал тот. — А вы что думаете, господин Шеннон?

— Думаю, что рациональное зерно есть, — кивнул начальник группы, похожий на старшего брата Адама, только чуть выше и стройнее, — но оно маленькое.

Капитан заметил меня и резко произнес: