С Кощеем жить – злодейкой быть - Марина Бастрикова

И я поняла, что труселя он так и не поменял. По тому, как сверкнули убегающие пятки, было нетрудно догадаться, по каким делам свалил Акела. А я вздохнула и сказала Кощею:

– Я про сумку забыла. Змейка мне просто хотела напомнить об этом. – О том, что не знала, что мой кинжал такое может, решила промолчать.

Я поднесла свое первое домашнее животное (и то тряпичное) к ножу. И пока та оборачивала рукоятку, уже, наверно, начавшего нагреваться кинжала, спросила у Кощея:

– Почему на меня подействовало?

– Любое физическое вложение в заклинание на тебя воздействует. – Голос звучал у него странно, но обернулась я только, когда он практически прошептал: – Ох, малышка, если б я знал…

Он зарылся руками в волосы и выглядел растерянным.

Вот только выяснять, что он там не знал, мне почему-то не хотелось. Как будто, если я буду в курсе, пропадет то последнее светлое, что появилось в этом жестоком и таком некомфортном для меня мире.

Просто ушла за сумкой.

И так же молча мы телепортировались. Никаких пентаграмм или спецэффектов. Просто пустая комната и возникшая ненадолго легкая дымка, как при тумане. У нас даже на дискотеках эффектнее.

Мы оказались в гостиной. Акела ушел не попрощавшись. Кощей же начал носиться по гостиной, как тигр в клетке.

А я открыла сумку и поняла, что мне конец. Внутри нее было обожженное ножом месиво. И мало того, что я Бабе Яге не вернула вовремя конспект. Он еще и превратился в нечто отвратительное. Кощей резко остановился.

– Не заходить в порталы, не становиться на пути магии, не выходить из комнаты, пока я не решу эту ситуацию. – Бас Кощея звучал так, что он сейчас еще и по столу кулаком вдарит.

– А что ж раньше-то не решил?

– Я был занят… и не знал.

– И чем это ты был занят? Покупал командирские трусы? Случайно, не копию тех, что были на Акеле? То-то он их поспешил снять. Командир-то у нас должен быть только один. А смерть его обязаны охранять змеи. – Ну бред же несу. Но и Кощей выбесил. То равнодушно отворачивается после того, как целовались. То устраивает дополнительные тюремные правила. Вот что такому человеку сказать можно адекватное? Если с недавних пор он стал совершенно непредсказуем?

Продолжать речь не стала. Вряд ли что-то умное скажу. Мне нужно к Бабе Яге срочно. Направилась к выходу. Но Кощей взмахнул рукой, и защита двери поменялась. Подошла и коснулась местного «дворецкого». Пленка стала физически осязаема. Быстро Бессмертный сделал выводы из сегодняшнего происшествия.

А далее Кощей просто вышел из комнаты. Его-то защита пропустила легко.

Слезы уже начали катиться. Ладно, пойду приму ванну. После того как снова надела это потное платье, именно это желание меня и преследовало. Хотя нет, было еще одно желание. Почему Кощей так резко изменился после нашего поцелуя? Это потому, что мы не зашли дальше? Или потому, что зашли слишком далеко?

Глава 20. Выход есть всегда

После ванны оделась во второе платье, сшитое домовым. Оно было более нарядным, с расчетом на то, чтобы покрасоваться. Но серость и отсутствие украшений все равно не выводили его ни за какие рамки скромности.

Делать было нечего. Большинство моих конспектов было уничтожено. Вот в прошлую практику я действовала сознательно – вытащила все тетради до того, как вышла из класса. В этот раз зачем-то схватила все заготовленное, включая конспект Бабы Яги. Эх, если сейчас его не верну – подставлю Волю окончательно. И не будет у меня дополнительных занятий. С учетом того, что сегодняшние тетради поджег нож… Воля мне жизненно необходим. Долго я в этом дурдоме без врачей и противозачаточных не проживу. Так, с врачами мысль ясна. Но при чем тут…

В душе сразу поднялся гнев, и захотелось причинить Кощею такую же боль, что сделал мне он. Взгляд упал на забытую соседом трость. Я ее схватила и хотела уже обо что-то ударить, чтобы хоть немного погнуть, но передумала. Провела по красивой узорчатой верхушке и вздохнула. У него вся одежда в рамках минимализма – без каких-либо запонок и серебряных пуговиц. И вдруг такой изящный узор на трости.

Ласково провела по нему, замечая в нем огрехи. Они были из-за частого использования. То есть все-таки эта вещь ему и правда нужна.

Что случилось с его ногой, почему он прихрамывал за все время всего пару раз? Может, какие-то боли, которые возвращаются?

Агрессия к Кощею сменилась сочувствием. Все-таки не научилась я еще злиться в той степени, что необходима злодейке. А значит, хоть что-то, но нужно сделать.

Уничтожать или калечить Кощеев аксессуар расхотелось совсем.

Спрячу, а потом уже решу, что с ним сделать. В комнате оказалось не так уж много подходящих мест, поэтому просто положила вместе с одеждой, скрыв за ней свое очередное воровское приобретение.

Возникло желание вообще никогда ему трость не возвращать. Ведь тогда останется хоть что-то на память об этих днях, о своем первом поцелуе и, возможно, любви.

Наверно, это даже к лучшему, что все произошло тут. В моем мире никто из парней не скоро смог бы меня расшевелить на такие чувства. Да я банально еще никого к себе так близко не подпускала. И зачем, если есть папа и брат?

Закрыла дверцу шкафа и вернулась в гостиную.

Возвращать Бабе Яге по факту нечего. Но это не значит, что я не должна извиниться. Пусть я и злодейка, но не женоненавистница.

Под комментарии скатерти покидала в «дворецкого» попавшиеся под руку вещи. Бо́льшую часть этих вещей предоставила сама же межмировая тряпичная воровка.

Даже знать не хочу, откуда она притащила этот мусор. Но когда защитная пленка на двери отпружинила последнюю железку мне прямо в коленку, я обучила скатерть всему своему богатому словарному запасу. Что не знала – придумала.

Села на Кощеево кресло за столом и бессильно сверлила взглядом радужную тюремщицу. Но магия-то ни при чем, это мой сосед тут меня заточил. И как вообще мне мог понравиться мужчина, который ограничивает мою свободу? Ведь это точно не моя тема. Потерла ноющую коленку и огляделась вокруг. Куча мусора валялась в гостиной. Вот и куда теперь девать все наворованное? Стоп, воровство. Есть же еще один способ выбраться из местных комнат. Выглянула из окна – никакой защиты. И такой знакомый карниз. Что ж, главное – не дергаться