Смерть - Лора Таласса

С этого момента мною движет исключительно паника. Любая фигура в отдалении – потенциальный восставший, работающий на Смерть. Любая постройка – возможное место, где могут прятаться зомби. Теперь я путешествую в ночное время, и это так жутко, что не хватает слов, чтобы описать. Никакие страшилки про призраков не подготовили меня к реальной возможности встретиться с ожившими мертвецами на пустынных и темных дорогах.

Я действительно встречаю их время от времени. Они ползут по дорогам, зловеще тихие. Только один из них на моих глазах выскочил прямо из-под земли с ближнего поля, о чем меня и предупредил шелест вырываемой с корнем сорной травы. К счастью, мой велик движется быстрее даже самого быстрого мертвяка, а ночь укрывает, не давая меня опознать.

Каждый раз, избежав встречи, я теряюсь в догадках: знает ли Смерть, где я? Правда ли я сумела от него скрыться?

Поверить в это трудно.

Единственный позитивный момент в ходячих мертвецах – это то, что они оставляют в нашем распоряжении дома, где умерли. Я никогда не задерживаюсь и тем более не сплю подолгу. А мой маленький спутник на удивление спокойно реагирует на творящееся вокруг безобразие.

Уже не раз я ловлю себя на том, что с удивлением рассматриваю его.

Как он выжил? Он и правда подобен мне?

О, было бы просто прекрасно, если это так, тогда мне не пришлось бы убегать от всадника. Но проверить невозможно, разве что произойдет какая-то катастрофа. А лично мне кажется, что миру и так уже хватило катастроф, просто выше крыши. И я не собираюсь устраивать еще одну только затем, чтобы проверить некую теорию.

Поэтому я паникую, ужасаюсь и еду, еду, еду.

Наступает момент, когда на смену городам мертвых приходят города живых. Однако даже здесь я все равно продолжаю ехать вперед, присматривая надежное место подальше от Смерти. Я до сих пор не могу стряхнуть липкие щупальца тревоги, как будто кошмар еще не кончился. Но я старательно изгоняю из головы эту предательскую мысль – сейчас и так достаточно трудно, чтобы тратить силы на беспокойство о будущем.

Вечность, полная детского плача и коротких истерик (моих, а не Бена), тянется, но вот, наконец, мы добираемся до Александрии, Луизиана, и этот город кажется мне безопасным.

Здесь мы и останавливаемся. Я собрала по дороге достаточно денег, чтобы снять небольшой домик. Только сейчас я, наконец, позволяю себе вздохнуть с облегчением.

Сажусь и смотрю на сидящего на моих коленях мальчонку.

– Мы справились, Бен, – тихо говорю я. – Мы убежали от Смерти.

Глава 30

Александрия, Луизиана

Апрель, год Всадников двадцать седьмой

Дни превращаются в недели, недели в месяцы, и я постепенно привыкаю. В какой-то момент Бен начинает восприниматься уже не чьим-то, а моим собственным сыном.

Отчасти я ненавижу себя за то, что так легко отказалась от цели, за ту легкость, с которой отложила дело в сторону в тот момент, когда наткнулась на крохотного человечка, звавшего на помощь. Но потом смотрю на Бена и не могу найти в душе раскаяние за свои действия. Так уж вышло, теперь миру придется самому о себе позаботиться.

Я нахожу акушерку, готовую взять меня в помощницы; она не против, чтобы на вызовы я брала с собой ребенка. Жизнь входит в нормальное русло.

До тех пор, разумеется, пока это не заканчивается.

Я внезапно просыпаюсь среди ночи. Сначала решаю, что меня разбудил Бен, но почти сразу замечаю жуткую, мертвую тишину. Ту, с которой я слишком хорошо познакомилась в предыдущие месяцы.

Он нашел нас.

Я судорожно ахаю.

Бен.

Бросаюсь к кроватке. В темноте почти ничего не видно, но он лежит совсем неподвижно, и мне так страшно…

Я хватаю его, прижимаю к себе и подавляю рыдания, услышав его глубокое ровное дыхание и ощутив, как шевелится теплое тельце.

Он жив. Меня охватывает такое облегчение, что от слабости я чуть не падаю на колени. Но даже этой радости хватает ненадолго.

Беги, Лазария!

Если Смерть еще и не здесь, то будет, и совсем скоро. Может быть, Бен невосприимчив к нему, а может, мне просто повезло, что я почувствовала приближение всадника раньше, чем он выкосил этот город.

Я хватаю детские рюкзаки, специально купленные месяц назад, и дрожащими руками застегиваю ремни на себе, чтобы потом уместить в них беспокойно завозившегося Бена. Все это проделываю автоматически, в каком-то отупении, вызванном паникой.

Взять тревожную сумку. Ее я собирала как раз для такого случая. Срываю сумку с крючка и, забросив за спину, выбегаю наружу, в холодную ночь.

Вскакиваю на велосипед.

Хоть бы успеть. Хоть бы оказалось, что все это мне просто привиделось. Я меняю свои заклинания, надеясь на лучшее, но боясь худшего.

Не представляю, в какую сторону мне направиться. Впрочем, отъехав недалеко, слышу, как скулит собака. Я качу на звук, от ужаса не в силах даже вздохнуть. Миновав пять домов, я снова слышу собаку – она рвется с привязи, бьется о гнилые деревянные ворота и тявкает. Доехав до самых ворот, берусь за щеколду, потом медлю, подготавливаясь.

Опускаю глаза на Бена – он успокоился и с любопытством вертит головой.

– Ну вот, Бен, все хорошо, – говорю я, успокаивая скорее себя, чем его. – Сегодня мы с тобой не встретим Смерть.

Отперев ворота, освобождаю собаку. Бедолага тут же уносится вперед по улице, а я еду следом. Пес несется через дворы, срезает углы, пробирается сквозь кустарники. Несколько раз я теряю собаку из вида, но каким-то образом мне удается снова и снова выходить на ее след. Все смешалось в вихре адреналина и инстинктов, однако к восходу солнца Александрия остается далеко позади нас, и Бен до сих пор жив.

Только теперь я разрешаю себе подумать о том, что произошло.

Он нас выслеживает. Наверное, Смерть никогда не остановится.

И он все ближе.

______

Мы с Беном находим новый город, новый дом, где можно жить, и я получаю новую работу. Здесь нам далеко не так удобно и комфортно, как было в Александрии, но виню я в этом отнюдь не новое место. Просто мое ощущение защищенности дало глубокую трещину.

И, прямо скажем, не без причины. Не проходит и месяца, как этот дьявол отыскивает меня снова.

И снова.

И снова.

Я мечусь по Луизиане, затем возвращаюсь в Техас. Поселиться рядом с