Неслучайная попаданка в Королевство Драконов - Одария Вербенова

Таня Чарикова: Ну а ты, Вьюгина, с кем на бал придёшь? Тоже с двоюродным братом?

Чарикова — одна из подружек Вики. Подумать только: в начальной школе мы вместе тусили в песочнице.

Вика Кузнецова: Не-а, она с Гусевой придёт.

Всё ясно. Обсуждают предстоящий выпускной. Всю прошлую неделю трепались о платьях, прическах, туфлях, а теперь и за кавалеров взялись.

Василиса Вьюгина: Ну почему же с братом, — начинаю хаотично клацать по клавиатуре на экране телефона. — Я с парнем своим буду.

Таня Чарикова: С каким таким парнем? У тебя же его нет!

Василиса Вьюгина: А вот и есть! Секретный просто.

Таня Чарикова: А почему прячешь его? Такой страшила? — смеющийся смайлик.

Василиса Вьюгина: Ну почему же страшила, — ух, как они меня злят, — очень даже симпатичный.

Таня Чарикова: Покажи хоть фото!

Лёха Карась: Скинь фото! — а это наш Рыбкин вдруг заинтересовался девчачьей перепиской в чате.

Вика Кузнецова: Вы ей поверили что-ли? Нет у неё никакого парня. С Вьюгиной если кто и согласится встречаться, так только в каком-нибудь сказочном королевстве такое может случиться! Вечно всё по-своему делает, наплевав на коллектив. И Гусева туда же!

Она всё ещё обижена на меня за отказ принимать участие в поздравительном танце для недавнего празднования юбилея школы в этом году. Лиза так тем более никогда не стала бы по своей воле выходить на сцену — глупо на неё обижаться. И вообще я за своего гусёныша порву! Конечно, я незамедлительно печатаю ответ.

Василиса Вьюгина: Вы все позеленеете от зависти, когда увидите нас на выпускном балу! — обещаю им.

Лишь бы не пожалеть о своём обещании в скором времени… Вот где я теперь буду искать себе спутника на бал? Мысленно перебираю всех знакомых парней, даже двоюродных и троюродных братьев не обхожу стороной (ведь многие так схитрят, а я чем хуже?), но нужно подобрать кого-то совершенно особенного. Да ещё и сделать так, чтобы мой спутник согласился играть роль влюблённого парня.

Ох, нельзя мне злиться, нельзя. Эта эмоция заставляет меня говорить необдуманные слова и совершать нелогичные поступки. И кто вообще придумал июньский выпускной бал обсуждать в феврале?!

Убираю телефон в карман куртки, выключаю свет в прихожей — пора в школу, а иначе опоздаю со всеми этими переписками.

За дверью стоит Ольга Евгеньевна. Моё удивление настолько сильное, что я не сразу начинаю понимать и слышать, что она мне говорит. А она говорит. Губы шевелятся, взгляд холоден и весь вид женщины невозмутим. Словно это нормально — стоять в восемь утра под дверью у моего дома.

— Ну, всё, довольно. Нам пора, — и протягивает мне руку.

Это какой-то бред. Я сплю?

— Куда? — чувствую себя ужасно глупой. Вспоминаются вчерашние слова Лизы о её сумасшествии. Лиза, я с тобой.

— В школу, — я впервые вижу как она улыбается, но её улыбка меня вовсе не успокаивает, а скорее нагоняет на меня жуть. — На урок биологии. Ты же выполнила домашнее задание, Василиса?

— В-выполнила…

— Давай мне руку, — уже строго.

Только искренний шок оправдывает меня сейчас. Не раздумывая лишней секунды я протягиваю пожилой женщине руку, касаясь холодной морщинистой ладони. Ольга Евгеньевна в ту же секунду по-хищному крепко сжимает её, не давая мне шанса на освобождение.

Её рука такая холодная, что мне больно. Колючий холод, словно длинные тонкие шипы, мгновенно проникает до самых костей, распространяясь, сковывая и замораживая весь организм. Это последнее, что я чувствую прежде чем потерять контроль над своим телом и сознанием. Я исчезаю.

Глава 4, в которой похищают человека

Василиса

Мои ноги плывут, шагают в невесомости. Ничего не видно и тело почти не чувствую. Мне кажется, что я сплю уже много часов, но всё равно никак не проснусь. Все мысли и ощущения, ещё сонные и бессвязные, сосредоточены на шагах: одну ногу, вторую — один шаг, второй. В голове болезненная пульсация — неужели я проснусь с головной болью? А ведь мне ещё идти на занятия.

Ноги с каждым шагом тяжелеют, переставлять их становится почти невыносимой мукой, но остановиться не получается — они словно живут своей жизнью.

Я вдруг осознаю, что мои глаза открыты, но ничего кроме плотной стены густого белого тумана не вижу. Даже собственных ног, что продолжают идти. Левая рука протянута вперёд, но локоть исчезает в белой дымке. Я тяну её на себя, но сталкиваюсь с сопротивлением — что-то держит её. Кто-то.

Сознание становится более ясным, и я вспоминаю записку мамы, персиковый йогурт, завтрак с овсяной кашей, переписку в классном чате, Ольгу Евгеньевну…

Уже чувствую жёсткую хватку её руки на моей, но по-прежнему не вижу практически ничего.

Мы вдруг ускоряемся, и я начинаю чувствовать пол под ногами, слышать цокот низких каблучков нашей биологички. Смотрю вниз под ноги, в немом удивлении при виде мраморной плитки. Она мелькает перед глазами, раздражая органы зрения не хуже колышущейся длинной юбки Ольги Евгеньевны. Дышать тяжело, мы почти бежим. И чем прозрачнее туман, тем жёстче хватка на моей руке и быстрее шаги.

Из горла вырывается невнятный хрип, когда я силюсь что-то сказать. Хотя и не знаю, что говорить — мне просто страшно, и я не понимаю, что со мной происходит. Туман рассеивается, а вопросов в голове всё больше. Это бесконечно длинный и белоснежно-стеклянный коридор с очень высокими потолками. Я такое только только на фотографиях дорогих музеев и замков видела. Эхо шагов и шумного дыхания тонут в безразличных к моим страданиям стенах, величественных, пустых… Где я?

Ведьма (теперь буду называть её так) резко толкает одни из двойных дверей справа, а меня с силой усаживает на огромный диван из чёрной кожи. Сердце трепыхается испуганной птичкой, а эта самая злая ведьма в мире с самым невозмутимым в мире лицом берёт в руки маленькую, в пятьсот миллилитров, банку и откручивает крышку. Внутри банки плещется мерзкая на вид тёмно-коричневая жидкость. Но это явно не эвглены и не практическое занятие по биологии.

— Пей, — протягивает мне банку без намёка на какую-либо эмоцию.

Моих сил хватает только на то, чтобы испуганно вытаращить глаза на свою похитительницу.

— Или ты выпиваешь сама, или я насильно залью её тебе в горло.

Моя рука тянется к подозрительной банке.

Горький вкус обжёг язык, я закашлялась, но под внимательным взглядом ведьмы продолжала пить гадость пока она не закончилась. По телу прошла волна