Тихий омут (СИ) - Елена Росс

Конечно, Кайя примчалась и до последнего вечера пропадала по окрестностям, в здании городской управы, или в архивах. А кому могла пожаловаться, лёжа рядом после тяжёлого дня?

Когда напарник выяснил, что большинство «ниточек» ведет к её мужчине, то отстранил охотницу от дела. Она сутки просидела в городской управе, не вправе и не в силах вмешиваться. Чуть не лезла на стены от волнения, молила высшие силы, чтобы всё оказалось ошибкой. Но, возможно, с детства не научилась хорошо молиться.

Отчёт отправился в орден. Она ждала чего угодно, вплоть до самого худшего, но ей даже не сделали выговор. Не сняли ранг. Лишь настоятельно посоветовали взять отдых на месяц.

Она с ним не прощалась. На казни тоже не присутствовала. Бросила вещи, сбежала в соседний городишко и неделю спускала деньги на ром.

Не было сил подняться и куда-то идти, даже выглянуть на улицу. Куда, ну куда ей теперь идти!? Ни толку теперь, ничего… бесполезная и по-прежнему глупая полукровка. Сколько можно верить в свой великий опыт и проницательность?

Неприкаянная тень самой себя, она заливалась алкоголем и пугала окружающих мрачными взглядами звериных глаз. На второй день не выдержала и ушла в комнату, предпочитая пить в одиночестве, а не ловить на себе странные взгляды и портить репутацию ордена.

Там её настигла короткая записка.

«Поднимай задницу, и двигай в Келебор на Тлани. Я знаю, ты недалеко от местного телепорта. Даю три дня на дорогу, иначе приеду и лично притащу за шкирку».

Так мог написать лишь человек, что несколько лет работал с ней в связке. Потому Кайя не стала долго размышлять: прихватила дорожную сумку, одолжила лошадь у легата и отправилась в путь.

Вот охотницы и сидели в давно опустевшем зале, обсуждая прошлое, перемывая косточки мужчинам, и то и дело поднимая тему брачных проклятий.

— Хорошо… хорошо! Раз настаиваешь, схожу к Видящим. Хотя не вижу смысла.

— Почему это?

— Зачем спорить с судьбой? — Кайя пожала плечами. — Это не заговоры и не заклятия. Просто череда совпадений. Я уже привыкла. Серьёзно, привыкла. Так что не вижу проблемы.

— Ты пьешь без просыху который день, и не видишь проблем!? Да никакого здоровья не хватит на такие нервозы! Даже я со своим магистром расставалась полегче.

— Потому что вы никогда окончательно не расстаётесь. — Фыркнула полукровка. — То который раз был, шестой?

— Мы сейчас о тебе говорим. — Риан подалась вперёд, со стуком поставив кружку на стол. — С такими потрясениями после разрыва, пора задуматься об обете воздержания! — Она выдохнула и постаралась пошутить: — Или переключиться на женщин. Помнишь ту барыню, что истово благодарила тебя за арест преследователя-мага, и всё время вешалась на шею?

Кайя хмыкнула.

— Не выйдет. С женщинами, в смысле, не выйдет. Если будет хуже меня, то не зацепит. А если красивей, то стану ей втайне завидовать. Не-ет. — Помотала она головой, делая серьёзное лицо. — К сожалению, не подойдёт.

— Тогда воздержание. — Булькнула Риан в свою кружку.

— Однозначно. — Полукровка кивнула, отчего комната покачнулась перед глазами. — И я даже не шучу. Ну его к шхуру… так-кие нервы…

Она протянула руку и попыталась схватить одну из свежих креветок, что принёс корчмарь. Те расползались по тарелке и даже, кажется, хихикали.

— Ну, гады, издеваетесь! — Прикрикнула она. Голос Риан донёсся словно издалека.

— Та-а-ак … налакалась кошка. Тебе хватит. Ну-ка дай руку. Руку, а не лапу! Дотащу тебя до комнаты.

— Да-а мне нормально. — Покачнулась полукровка. — Дойду.

Но хитрая ведьма приобняла за плечо, принимая пьяный вес на себя, коснулась ладонью виска — и полукровка моментально отключилась, провалившись в глубокий сон.

Утро началось с того, что назойливое солнце проползло по небосклону, забралось лучами за неплотно задёрнутую занавеску и вцепилось в глаза.

— Я что, в пекле? — Простонала она и замахала ладонью перед лицом. Перекатила голову по подушке и странная, тёплая тяжесть у макушки внезапно ожила и пробежав по лицу и груди множеством лап (спросонья показалось, что их действительно множество, не меньше десяти), увесисто спрыгнула на пол.

Полукровка вскочила и ошалело проводила взглядом крупную чёрную кошку, которая потянулась всем телом и зевнула, будто похвастав зубастой пастью. И недовольно посмотрев на дальнюю родственницу, задрала хвост и выпрыгнула в окно.

Откинувшись на подушку, Кайя поняла, что за ночь её череп превратился в чугунный, и кто-то старательно лупил по нему молотком до утра. Пробормотав нечто ругательное, она накрылась одеялом с головой. Осторожно пошевелилась, нашла удобное положение, в котором боль немного утихла. И вздохнув, придремала ещё на полчаса.

Затем под открытым окном разгорелся скандал. То ли женщины с корзинами врезались друг в друга и перепутали рассыпавшийся товар, то ли дрались за мужика.

— Куда ручонки тянешь паскудные!

— Сама отстань, змеюка! Моё!!

Полукровка с рычанием встала. Доковыляла до окна, схватила кадушку с водой для умывания, и распахнула створки. Но пока она преодолела сей долгий путь, крикуньи успели вцепиться друг другу в волосы, их кто-то разнял, женщины подобрали упавшее и разошлись. Хмурая охотница проводила их взглядом и аккуратно поставила кадушку на подоконник.

Среди людей на той стороне улицы вдруг мелькнула знакомая мужская фигура. Солнце вызолотило его волосы от тёмно-русого до цвета майского мёда. Сердце ёкнуло, в животе похолодело от тревоги. Но уже через миг, по осанке и походке охотница поняла, что это другой человек. И выдохнув, порадовалась своей реакции. Всего лишь слабый отголосок.

Вернулась к постели. Нашла на тумбочке стакан с красноватой жидкостью, похожей на разбавленный брусничный сок. Под ним лежала записка:

«Выпей, кошатина, <i>если</i> проснешься»

— Оптимистка. — Хмыкнула полукровка и для начала прижала прохладный стакан ко лбу. Стало чуть легче. Придирчиво понюхала отвар и выпила залпом. Вкусно. И ещё немного легче.

Прислушавшись к ощущениям, она отыскала в себе силы встать, умылась и провела мокрыми ладонями по волосам. После месяца без стрижки они уже закрыли шею, вовсю пушились и завивались. Перевязать их в хвост или закрепить узел, оказалось нечем. Она хотела в запале требовать у хозяина ножницы, но