Вернуться навсегда (СИ) - Грин Миранда

— Пожалей меня, Лина, а я тебе все страшные тайны Котова расскажу, — он попытался обернуться на меня.

— А ну лежи ровно! — хлопок по голому заду выходит громким и болезненным. — Сам виноват.

Из подушки раздается обиженное мычание. Со вздохом раскручиваю банку с гелем, аккуратно втирая в пострадавшую спину. Вальц шипит и дергается совсем как мальчишка, заставляя меня крепче сжать его коленями. Когда с процедурой окончено, я отбрасываю банку в сторону, нависая над парнем:

— Ты мне что-то рассказать хотел, котик мой.

— Я, правда, не знаю, расстроишься ты или нет…

— Я догадываюсь, что мне ничего не светило. Кто эта счастливица?

Эрих нервно почесал затылок. Интересно, что он там такое в памяти Игоря подглядел? Скатываюсь на бок, кидая взгляд на сумку. Ладно, может еще успеется. Мой «пациент» отрывает лицо от подушки и смотрит мне в глаза:

— Не счастливица. Котов твой был по мальчикам. И давай ты так не будешь коситься на мою тушку — подложить себя под кого-нибудь не дам!

— А я и не собиралась делиться, — глажу его по пояснице, с интересом наблюдая, как он прогибается, подставляясь под ласкающую ладонь. — Ты очень невовремя обгорел.

— А то я сам не знаю… Твое обещание поехать домой стоя сбылось несколько иным образом.

К неудовольствию Эриха, он даже на бок перевернуться не может. Аккуратно отодвигаюсь, чтобы не задеть пострадавшую руку, выслушивая недовольный стон. Кот максимально аккуратно поднимается с кровати и косится на меня. Внезапно прихожу в хулиганское настроение, с хохотом шлепаю его по бедру и под возмущенный вопль уношусь в душ. Успеваю расслабиться под прохладной водой, как меня с силой прижимают к кафелю.

— А спина?

— А магия на что?

— Подожди, — цепляюсь за эту фразу, — но у меня ничего не выходило в этом мире. Как?

— Просто нужно действовать немного иначе, — он поднимает меня, заставляя обхватить его ногами. — Иначе направлять энергию, да и затраты здесь выше. Но на самолечение ее хватает точно.

— Ах ты! — договорить не получается, Вальц четко рассчитывает момент, чтобы начать двигаться.

Я вцепляюсь в его плечи ногтями, оставляя следы. Сейчас, наконец, я чувствую ток магии внутри, пусть пока и слабо, но этого хватает, чтобы усилить ощущения. Запах сочащейся из царапин крови и ощущение обдирающей лопатки плитки только придает происходящему нотку животного безумия. Он сжимает зубы на моей ключице, кончая.

Я обессилено вишу на нем, не слишком желая вставать на собственные ноги — они явно дрожат. Да и магический контакт со временем становится обязательным, на это ощущение подсаживаешься, поэтому я и выгляжу со стороны, будто я под кайфом.

— Я, конечно, понимаю, что все маги до определенной степени от этого ощущения зависимы, но все-таки…

Он не договорил, просто опустился на пол кабинки вместе со мной. Плечо саднило от воды, я прикрыла глаза, представляя, как ранки заживают. Эрих делал тоже самое, мимоходом поглаживая меня по бедру. Следы зубов исчезают, оставляя после себя лишь легкий зуд, а я выдаю первую пришедшую в голову мысль:

— Я была уверена, что мне страпон притащишь…

— Я еще не купил тебе нормальные ремни, с этими у тебя поясница с непривычки отвалится, — он улыбнулся, широко, но без издевки.

— Заботливый, — тяну это слово, запуская пальцы в спутавшиеся от воды волосы.

— А как иначе-то? Ни там, ни здесь у меня не было и нет никого, кроме тебя. И, если мы когда-нибудь вернемся… Твоим мужьям придется потесниться, уж извини, — черные глаза смотрели в упор.

— Не сыпь мне соль на раны, пожалуйста. Давай считать, что мы здесь навсегда, и не тешить себя пустыми надеждами? — я понимаю, что это самообман, но жить так будет значительно легче.

— Как скажешь. Можешь встать? На плитке холодно, — зябко ведет плечами.

По стеночке поднимаюсь, Вальц поднимается следом, поддерживая меня за талию. Мы выходим в спальню и падаем на кровать — магия еще гуляет по организму, а в этом мире поддерживать ее в нормальном состоянии достаточно сложно, что сказывается на самочувствии. Еще и знобит немного, даже вопреки палящему солнцу. Эрих укутывает меня в легкое, но объемное одеяло как в кокон и усаживается сверху получившегося свертка. Не тяжелый, но ощутимый груз, он не сильно крупнее меня.

Приподнимаю брови, мол, что ты удумал. Он лишь отрицательно мотает головой, продолжая рассматривать меня в упор. Пытаюсь выбраться из одеяла, но получается не очень. Дергаюсь сильнее, скидывая Эриха на матрас, быстро освобождая руки и оказываясь на нем.

— Что это было за хулиганство, м?

— Это была наглая провокация, — он чуть пакостно ухмыльнулся. — Чтобы ты вечером не миндальничала, а то знаю я тебя. Пойду прогуляюсь.

Он чмокнул меня в нос, скатываясь с кровати, и зарылся в чемодан с вещами. С моего места был прекрасный вид на согнувшуюся фигуру. Точнее, на конкретную ее часть. Кое-как удержалась, а то из постели бы мы не выбрались. Вальц вышел, неслышно прикрывая дверь, а я изобразила подобие лотоса. Когда-то Мирена мне показала одну технику, помогающую прояснить предчувствия.

Я старательно дышала на счет, погружаясь в транс все глубже, замирая словно в оцепенении. Уже знакомые картинки мелькали перед внутренним взглядом, пальцы покалывала удерживаемая внутри сила — обязательное условие, помогающее сосредоточиться на конкретно моей проблеме. Сознание уплывало, но я старательно цеплялась за эти образы. Я не могу просто так уйти, мне нужно знать. Ради себя и всех остальных.

Я вновь стою в тронном зале, но он в запустении. Всюду пыль, осколки витражей и хрустальных люстр, обрывки гобеленов. Это путает еще сильнее, но я заставляю себя не отметать эту картинку и иду к трону. Стекло хрустит под ногами, хотя я прекрасно осознаю, что меня здесь нет. На подлокотнике висит тяжелая парадная мантия, отороченная мехом какого-то зверя, словно владелица скинула ее после приема, вышла, и никто больше не заходил в зал.

Слева скрипит болтающаяся на одной петле дверь. Спускаюсь по ступеням и аккуратно шагаю в проем. Про портретную галерею я слышала, но никогда здесь не была. Женщины на портретах, и совсем юные девочки, и глубокие старухи, кажется, спят глубоким сном. Их глаза закрыты, дыхание едва заметно. Изображенные на них правительницы давно мертвы. При жизни модели портрет служит средством связи, а после — засыпает навсегда. На шикарных рамах выбиты имена, рядом — таблички с краткими записями. Это все не то, мне нужен самый свежий портрет.

Уже бегу по коридору, пока не натыкаюсь на изображение знакомой рыжеволосой девушки. Ее глаза закрыты, лицо расслабленно. С внутренним трепетом читаю сопроводительные надписи.

Регина Вальц, Королева-Химера.

Единственная наследница древнейшего и благороднейшего семейства Вальц, героев Третьей Галактической войны, развязанной эльфийскими бунтовщиками за пять лет до ее рождения. После гибели магических родителей и кровной матери шестнадцатилетняя Королева возглавила Объединенные Силы и победоносно закончила войну. Похоронена в Янтарном склепе.

Девушка на портрете внезапно открыла глаза и улыбнулась мне. По залу прошла волна ледяной энергии. Вот уж действительно, если есть хоть малейшая примесь некросовской силы… Словом, полунекросов не бывает. Не удивительно, что она смогла переломить ход войны.

Девушка на портрете, Регина, сделала вдох, собираясь что-то сказать. В этот момент на мое плечо опустилась горячая ладонь. Я не удержала хрупкое видение и выпала в реальный мир, успев заметить отчаянный взгляд с портрета.

Реальность встретила неласково — головной болью, ознобом и шипящим матом Эриха, который спешно кутал меня во все, что мог найти, параллельно набирая горячую воду в ванну. Только в воде я постепенно отошла, начиная нормально осознавать реальность. Вальц растирал меня, все еще сердито шипя про самонадеянность, граничащую с глупостью.

— Вот зачем, зачем ты туда полезла? Ты же не пифия, чтобы будущее прозревать. В прошлое — пожалуйста, сколько угодно, куча народа подсматривает за оргиями в старых Имперских дворцах. Но в будущее!