Автор его победы (СИ) - Галл Юлия

— Так значит в этом твой подвох? — усмехнулся герцог, видя, как на лице Нордика дрогнули мышцы.

— Думаешь, я настолько глуп, чтобы доверять свою жизнь на вашу милость?

Ратмир нахмурился, почему маг не рассказал о нем своему герцогу, а парень неожиданно поднял голову к потолку и со странной улыбкой, добавил:

— Они не смогут помешать вашим замыслам, герцог. Магистр стар, а его ученик слишком молод. Дорога ученика будет полна опасностей, он может и вообще не вернуться.

— Вот как, — кажется, эти слова успокоили герцога, и тот кивнул. — Тогда пускай ему выпишут бумагу. Посмотрим, к чему это приведет.

Беловолосый вновь посмотрел на Ратмира и эхом повторил:

— Посмотрим… к чему это приведет…

Нордик и Элрик, поклонившись, вышли, и Рэтмир уже хотел было последовать за ними, как герцог коротко бросил:

— Всем! Вон!

Придворные на миг замерли, а потом ломанулись прочь. Такая поспешность удивила, пока до Ратмира не донеслись отголоски страха. Герцога боялись, и как оказалось, не только придворные. Кристан, побледнев, неестественно выпрямился и с беспокойством наблюдал за отцом. Тот, поднявшись по ступенькам, уселся на трон и, усмехнувшись, спросил:

— Не жмет?

Кристан молча сорвал с головы корону и спрятал ее за спину.

— Я слышал претензии старика по поводу охраны королевских катакомб. Чтобы сегодня же все исправил.

— Я не думаю…

— Думать здесь буду я. — Герцог не повышал голос, но Кристан вздрогнул, отступил на шаг и побледнел еще больше. — Лесар, скажи моему сыну, что будет, если он начнет думать?

— Его Величество умрет… Скоропостижно.

— Я твой сын…

— Ты слишком долго об этом забывал, ходя в любимчиках моего отца. Вы рассчитывали, что обыграете меня! Получите власть и корону, но я оказался хитрее, и теперь ты — простая марионетка, которую я дергаю за ниточки. И я никогда не назову тебя сыном, потому что ты просто кукла! И если кукла будет плохо себя вести, её сломают. Так что если я говорю прыгать — ты прыгаешь, я говорю наладить охрану катакомб! Ты налаживаешь! Понял?!

— Да.

— Отлично… Лесар, что там по хранителю? Он сможет помочь?

— Я не уверен. У него сильная связь с кристаллом, но я не вижу свободного Оракула…

— И все же я попробую, каждая ошибка делает меня ближе на один шаг к цели!

— Боюсь, у нас нет столько кристаллов, чтобы совершать ошибки, — безразлично заявил беловолосый, и герцог недовольно дернулся, но тут же взял себя в руки.

— Ты прав. Думаю, нам пора наведаться в Домеронское королевство и пополнить коллекцию кристаллов.

* * *

Ратмир глубоко вздохнул и оказался у себя в кабинете. Ника явно закончила очередную главу, вот только по коже блуждали мурашки, словно история не закончилась, но уже продолжается без него. Пытаясь избавиться от этого наваждения, Горский поднялся и мысленно потянулся к своей магии, та отозвалась очень слабо и тут же отклик растаял. Но это Ратмира не расстроило, расслабившись, он представил кристалл, что дал ему Нордик, и попробовал через него почувствовать свою силу. Тело отозвалось, потоки теплой волной закружили по телу, вызывая у мужчины улыбку.

Завтра будет новый день, Ника принесет новую главу. Уже послезавтра они отправятся в путешествие, и значит, его история начнет набирать обороты. Засиделся он уже в замке, хочется свободы, приключений. Уверен, Ника скоро приоткроет ему свой замысел перемен, и он узнает, где его родители и как он может их спасти.

Перед глазами встал образ спутника герцога, этот парень показался ему непростой фигурой в истории Ники. Интересно, что будет дальше?

Глава 20

«Сверкающий гранями кристалл начал менять форму. Кристаллическая масса размягчаясь словно пластилин, стала оседать на каменный пол темно-синей субстанцией. Хранитель Оракула истошно закричал, нити магии рвались в его теле одна за другой, причиняя невыносимую боль. Прижав руку к печати, что наливалась алым цветом у него на груди, мужчина, согнувшись пополам, упал на колени и потрясенно смотрел на метаморфозы кристалла.

— Эловей! Нет! Эловей! Как же так? Нет! Умоляю! Эловей!.. — безумный вой с нарастающим звуком стал вырываться из его горла.

— Жаль, — герцог недовольно посмотрел на ожерелье у себя в руках. — Я все же надеялся применить его.

— Я предупреждал, — беловолосый Оракул безразлично взирал на плачущего мужчину. — Только зря погасили кристалл.

— Вы знали?! — Хранитель вскочил. — Вы знали, что это может не сработать и все же устроили такую проверку? Да, я вас…

Хранителю не дали договорить, стража герцога, резко подскочив, ударила его кинжалами с двух сторон.

— Приберись здесь, — недовольно поморщился герцог и, развернувшись, вышел из камеры. Его стража последовала за ним, оставляя в одиночестве Лесара и умирающего хранителя. Тот, чувствуя, как жизнь уходит из него вместе с кровью, подполз к бывшему кристаллу, что превратился в темный хрустальный валун и прислонился к нему щекой.

— Прости меня, Эловей, — прошептал он, — я такой глупый…

— Она не мертва, — словно через силу, предупредил его беловолосый. — Просто уснула. Если найдут свободного Оракула, то она сможет покинуть кристалл.

— А ты? Ты же Оракул, я чувствую! Освободи ее!

— Я не способен сделать это, — юноша коснулся ожерелья у себя на груди. — А если бы и мог, я не свободен. Вместо кристалла я ношу это, потому и обмен со мной невозможен. Кристаллы Оракулов не видят меня.

— Эловей говорила… герцог никогда не достигнет своей цели… на какие бы жертвы он не шел… Подойди…

— Зачем?

— Я хочу тебе кое-что рассказать…

Оракул смотрел на умирающего. Видел, что тому оставалось жить считанные минуты, стоит ли заговаривать с ним? Но хранитель не стал его дожидаться и тихо прошептал:

— Я разделил с ней свои чувства. Отдал половину себя, чтобы она не так сильно страдала в кристалле…

— Зачем? Она ведь все равно не стала свободной…

— Но зато она могла со мной разговаривать, чувствовать, понимать, что я люблю её…

— Любовь тюремщика к своей пленнице… очень романтично.

— Ты ошибаешься… я любил ее по-настоящему и пошел на этот эксперимент только из надежды освободить ее… Она правда не умерла? Правда, просто спит?

— Правда…

— Она сказала, придет сила без тела, и герцог падет…

— Я знаю, я видел эту силу.

— Вот как… И ты не рассказал об этом герцогу?

— Это надежда на свободу, думаешь, стоило лишаться ее?

— Свободу… Подойди… Скорее… Свобода… Да… я понимаю, о чем ты… Эловей тоже хотела свободы… но всё, что я мог… только отдать половину себя… Но тебе я в силах помочь… подойди быстрее…

Лесар не рассчитывал на многое, но, видя горящий в агонии взгляд, опустился на колено и наклонился к умирающему хранителю. Тот неожиданно резко вскинул руку и окровавленными пальцами уцепился за ожерелье, что сковывало свободу Оракула.

— Пообещай… пообещай… что найдешь того, кто освободит мою Эловей. Обещай, что уведешь ее в Вечный лес и дашь ей свободу…

— Обещаю…

— Спасибо…

Взгляд хранителя кристалла потух, лицо замерло в посмертной маске, и магия печати развеялась, от чего хрустальный валун пошел голубой рябью и стал источать ауру печали. Лесар наблюдал за этим несколько минут и, наконец, вздохнув, решил подняться. Но рука хранителя, уцепившись за украшение, не отпускала его, и парень слегка дернул руку мертвеца. С тихим звоном звенья ожерелья под его пальцами рассыпались, и подчиняющее заклинание пало вместе с остатками металла на пол, что скрылся с глаз погрузившись в натекшую кровь.

Дыхание замерло в груди Лесара. Чувства и эмоции, сдерживаемые до этого, накрыли с головой. Боль, ненависть, жалость, совесть, чувством вины, рвали сердце и разум. Но страх, липкой патокой усмирил все, и оракул затрясся, представляя, как сейчас, за спиной скрипнет дверь и… Нет, нет, нет! Лесар поднялся, выпрямился, тряхнул головой, отчего его волосы хлестко прошлись по плечам, и улыбнулся.