Навязанная Королю, или отбор на выживание - Юлианна Сафир

Даниэль взял меня за руку и повел в глубь портала…

Глава 38. Этого не может быть

После победы над нашими отражениями, открывшийся портал перенес нас в место нашего заключения.

Орки, немногословные и угрюмые, вели нас молча. По пути я размышляла о том, как много мы пережили за последнее время, и о том, как испытания изменяют нас, делая сильнее и мудрее.

Когда мы вошли в зал, атмосфера тяжелым грузом легла на плечи. Все здесь казалось замершим в ожидании, но одно лицо выделялось среди остальных.

Найл, стоящий в стороне, смотрел в пустоту. Его лицо было искажено болезненными эмоциями — гневом, смешанным с глубокой печалью.

Я подошла к нему, ощущая волну его отчаяния.

Найл всегда был сильным и уравновешенным, но сейчас он казался на грани срыва.

— Найл, что произошло? Может ли моя сила целительства помочь? — спросила я, положив руку на его плечо в попытке дать ему чувство утешения.

Он медленно повернул голову, встречая мой взгляд своими измученными глазами, и стряхнул мою руку.

— Лилиан, это не то, с чем ты можешь помочь. Нарна… она не вернулась с последнего испытания, — Его голос был хриплым, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

Моё сердце сжалось при упоминании Нарны.

— Возможно, она еще появится, — сказала я тихо, чувствуя на сердце тяжелый груз. Но по его взгляду поняла, что надежды нет.

— Эштан, который был с ней в паре, уже вернулся, — хрипло сказал он, развернулся и ушел в сторону.

Мое сердце пропустило удар, а затем сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Раз один участник вернулся, а второй нет…

Значит, Нарна не прошла испытание.

К горлу подступил предательский ком. Как же это несправедливо! Нарна, такая юная, полная жизни и мечтания… Была…

Внезапно что-то внутри меня дрогнуло.

Возможно, это было предчувствие, а возможно, отчаянное нежелание принять очевидное, но…

Я внезапно кинулась к нашим тюфякам, спотыкаясь и чуть не падая. Сердце колотилось как безумное, словно загнанный заяц в камере, готовый выпрыгнуть из груди в любую секунду.

Руки дрожали так сильно, что я едва могла удержать что-либо.

Плохое предчувствие накрыло меня удушающей волной.

Очень плохое предчувствие.

Каждая клеточка моего тела кричала об опасности, а в висках стучала только одна мысль: «Нет, только не это, пожалуйста, только не это…»

— Лилиан, нам нужно поговорить, — Даниэль попытался меня остановить, но я не желала терять ни минуты, мне нужно было убедиться, что с Айлин все в порядке.

Ничего и никого не видя перед собой я добралась до наших лежаков, на одном из которых сидел Арвин опустив голову.

А когда он поднял на меня взгляд…

Не нужно было слов…

Мне показалось, что я умерла в этот момент…

Но некая надежда еще теплилась во мне.

— Арвин… — глухо пробормотала я.

— Мне жаль, Лилиан. Мне очень жаль, — в его словах было столько горечи, что мое сердце просто остановилось.

Этого не может быть…

Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ…

Айлин… Моя Айлин…

Добрая, нежная, отзывчивая…

Как? Как это могло произойти?

— Лилиан, тебе нужно успокоиться и прийти в себя, — словно сквозь толщу воды до меня долетали фразы Даниэля.

Что он хочет от меня, зачем меня зовет?

Разве есть сейчас что-то более важное, чем… моя Айлин…

Я резко вырвала руку из захвата Даниэля и устремилась прочь, мне нужно побыть одной.

Мне нужно…

Что мне нужно?

Я не знала, боль затопила всю меня, без остатка.

Это я виновата, что моей Айлин больше нет, это из-за меня она попала на этот чертов Отбор…

Сама не заметила, как оказалась в одном из помещений, где расположены камеры.

Здесь чувствовалась смерть, и здесь для меня было лучшее место оплакать мою боль, мою потерю…

Глава 39. Правда

Даниэль Эльдоран

Лилиан, не реагировала на мои слова. И я не знал, как мне достучаться до нее. Было чувство, что ее боль перешла и мне.

Когда девушка сорвалась на бег, у меня было лишь одно желание.

Непонятное. Необъяснимое.

И недопустимое для меня.

Желание — сорваться за Лилиан, обнять и укрыл от всех печалей.

— Даниэль, — позвал меня Арвин, — За нами пристально наблюдают, не нужно выказывать лишнего внимания.

Я понимал, о чем говорит этот двойной агент.

Да, я давно понял, что Арвин работает на культ.

Простой человек может не заметить странности в поведении Арвина. А для того, кто годами был лидером, стратегом и военачальником раскусить этого лжеца не составило труда.

Сейчас, чтобы мой план сработал, нужно было вести себя естественно и не привлекать внимание.

Плачевное состояние Лилиан было вполне закономерным исходом в сложившейся ситуации.

Так и должно быть. Мое же вмешательство могло навлечь на нее лишь новую угрозу. А я это не хотел. Почему я заботился о человечке? Я не хотел отвечать сейчас на этот вопрос.

Миниатюрная фигурка Лилиан скрылась в темном проеме, я догадывался, куда она могла пойти в такой момент. Туда, где смерть впитывалась в стены веками.

Мое сердце словно сошло с ума, мной владела только одна мысль, найти Лилиан и рассказать ей правду.

Взглядом отыскал Ралана, он пристально за мной наблюдал, словно тоже чувствовал, что я готов сорваться в любой момент.

Но этого делать было нельзя.

Все началось еще до последнего испытания. Я был уверен в предательстве Арвина, поэтому и встретился с ним в тех самых камерах смертников, где сейчас безутешно предавалась своему горю Лилиан.

Первое время Арвин умело избегал нашей встречи, но в тот день Арвин словно сам жаждал со мной пообщаться. Тогда то картинка и сложилась сама собой.

Арвин был агентом культа, но… как оказалось он был двойным агентом. И сейчас ему нужна была моя помощь и мои знания, чтобы связаться с людьми за пределами испытания.

Нужно ли говорить, что я не сразу поверил в его намерения? Далеко не сразу.

Почему он не рассекретил себя сразу и не попросил помощи вполне логично, наши народы враждуют уже очень долгое время, и не доверяя мне, он был прав. Я бы поступил точно также. Но если он двойной агент, то почему сам не может связаться с внешним миром?

С его слов, Харкану как-то удалось заблокировать артефакты, которые должны были послужить источником связи Арвина с королем людей?

Слушая его быстрый рассказал о том, что он долгое время пытался попасть в культ,