Темная правда королевы - Дарья Юрьевна Быкова

а спать, когда уже рассвело. Никакие предосторожности лишними не будут, хотя ей и казалось, что всё это бесполезно, что они попали в колею событий, настолько глубокую, что не увидеть даже края, и события уже нанизаны одно за другим в смертельное ожерелье…

То ли срабатывала выбранная тактика — спать днём, то ли Виир наигрался, но он не снится ей. Вместо этого всё те же светлые сны. В них хорошо, но королева скучает по мрачному, злому магу. Несмотря на то, что едет вроде бы его убить. По крайней мере, так думает Свет, в лице своих служителей, а Арея не спорит, хотя и не представляет, чтобы могла бы и в самом деле это сделать. Совершенно точно должен быть другой выход. Просто договариваться с любым легче, когда ты держишь его жизнь на кончике ножа, а не он твою…

«Целый год тебе было всё равно, королева». Слова жгут. «Ты дала им свою кровь». Сколько всего осталось недосказанным… И ведь не выглядит Виир безумцем. Не безумнее, чем раньше, а бессмысленными убийствами он вроде бы никогда не развлекался…

Почти нестерпимым соблазном маячила, тянула мысль — поговорить, ещё поговорить. Достучаться, донести… Арея мысль игнорировала. Она и так показала ему слишком много слабости в своих снах. Одни и те же слова звучат по-разному в разных ситуациях. Сейчас она в позиции слабого, и все её слова будут звучать неискренними оправданиями. Надо поменять позицию, а потом уже пытаться говорить…

Для того, чтобы обмануть Тьму все пьют какой-то отвар. И Арея пьёт тоже. Служители Света говорят, что чем больше в человеке Света, тем гаже ему на вкус отвар, тем сложнее удержать его в себе… Королеве на вкус он как вода. Чистая, родниковая. Терпимо, — говорит она. А вот Ильташу тяжело. Каждый глоток — мука. Неужто в ней самой совсем нет Света? А и пускай…

Принц Вейлери приходил перед её отъездом. Не будь Арея так занята своими мыслями и делами, интересуйся она женихом хоть немного больше, возможно, заметила бы, что он сам не свой. Бледный, не выспавшийся, и то ловит её взгляд, то наоборот избегает, будто мучает его что-то, но такое, что и признать стыдно, и слов не подобрать… Она не заметила ничего. И тем удивительнее было, когда у самой границы зоны Тьмы в круг у костра шагнул он. Её жених. Принц Вейлери, изнеженный, избалованный, тот, кого не должно было быть здесь ни при каких обстоятельствах… И глядел принц так, что Арея похолодела: один в один как Колин в свои последние дни…

— Аршшшэрат! — сказал тот, кто занял тело её жениха. И пришла темнота.

Она открыла глаза в зоне Тьмы. По крайней мере, нигде в другом месте она не видела таких причудливых, злых растений, такого странного сиреневого неба… Стоп. Она разве бывала уже в зоне Тьмы?..

— Марийка! Ты очнулась! Как ты?!

Накатило на мгновение ощущение острой неправильности, чужеродности, даже фальши. Накатило, и тут же ушло. Наверное, виной всему тёмная зона. С чего бы ещё ей сомневаться в своём собственном имени?

— Что произошло?.. — с трудом выдавила из себя. — Где я?

Над ней склонился мужчина. Красивый. Светлые волосы, серебристые глаза, черты лица правильные и даже изящные… Её… жених? Жених. Память услужливо подсовывает картинки безоблачного счастья, всё как в женских романах и мечтах наивных дев — знатный, красивый, богатый, с первого взгляда пал жертвой её красоты. Сотни, тысячи красивых слов, пышные букеты и даже серенада… и предложение — среди целой комнаты цветов, и перстень с огромным камнем, и все вот эти вот «ты — жизнь моя», и даже близость при тысяче ароматических свечей… Картинка, в которой что-то снова не гладко, фальшиво, но воспоминание уходит раньше, чем она успевает понять, в чём дело.

— Мы в зоне Тьмы. При переходе ты потеряла сознание, и я так волновался… Любимая, я так боялся, что потерял тебя!

Он берёт её за руку, а она отнимает ладонь чисто инстинктивно. Да, что-то с ней произошло при переходе в зону Тьмы. Что-то в ней изменилось…

— Милая? — заглядывает в глаза жених. Вейлор. Кажется, так. Хотя память прежде чем отдать ей имя неуверенно медлит.

— Я в порядке, — отзывается она. Марийка? Марийка и Вейлор. Вейлор и Марийка. Тили-тили-тесто, жених и невеста…

Она садится.

Память, словно извиняясь за недавнее промедление, теперь засыпает её сведениями-воспоминаниями. Они идут в замок тёмного мага, потому что он потребовал её, Марийку, себе в служанки. Ну, то есть в рабыни. А до этого, в том году, забрал её лучшую подругу, которая была как сестра и даже ближе, и та вернулась несколько дней назад совершенно измученной, постаревшей лет на десять и… безумной. Иллина боится спать без света, боится оставаться одна, и на теле её жуткие шрамы, а при одном упоминании тёмного мага впадает в панику… Конечно, Марийка не хочет себе такой же судьбы. И Вейлор её не оставил. Проще было бы сбежать, но Марийка хорошо помнит, что случилось с девушкой из другой деревни, которая надумала сбежать. Вся семья её погибла. В ту же ночь, когда был назначен срок, а беглянка не явилась к тёмному магу, всю семью растерзали твари Тьмы…

Вейлор нашёл способ убить тёмного мага. И у них обязательно всё получится. Они убьют его, и будут вместе. Долго и счастливо, отныне и впредь…

Вейлор снова взял её за руку.

— Любовь моя, ты можешь идти?

— Не уверена, — отозвалась она. Голова кружилась, мысли путались, мешая друг другу… Неужели у неё всегда в голове такой хаос?

И как они собираются убить тёмного мага, если он весь такой из себя могущественный?

Вейлор подхватил её на руки. Она прислушалась к себе. Должно быть приятно? Лестно? Привычно? Почему-то она испытывает лишь неясный, но ощутимый дискомфорт.

— Как именно мы с ним справимся? — спросила она, отворачиваясь. Память недоумевала, и она вместе с ней. Память настаивала — любимый. Единственный. Не зря же она уже отдала ему свою невинность, не дожидаясь свадьбы. Как только узнала, что избрана тёмным…

— Об этом опасно говорить здесь, любовь моя. Я знаю, что нужно делать, скажу, когда придёт время. Когда мы будем в его замке. Ты ведь веришь мне? Жизнь моя, веришь?

— Верю, — тихо отзывается девушка. Ложь даётся удивительно легко. Словно она привыкла каждый день недоговаривать, лавировать, а то и прямо лгать. Впрочем, возможно, она просто не хочет обидеть жениха? Он ведь стольким рискует ради неё… Она прислушивается к себе.