Лесная тень (СИ) - Фабер Майя

Ох, Монти, люди точно запомнят, только совсем не мою разборчивость. Уйду, окончательно решила я. Дождусь затмения, буду носить брату лекарство столько, сколько смогу, а потом уйду. Чтобы не вспоминали, не шептались за спиной. Чтобы не слушать. Не знаю, много ли лет я смогла заработать для Монти, но омрачать их не стану.

Я снова сжала его руку. Её по-прежнему покрывали черные узоры, хотя на лице и шее их больше не было. Однажды они снова разрастутся, но… я сделала всё, что могла.

— Можешь остаться у нас, — задумчиво проговорил Монти, который давно сложил в уме новости с характером нашей тётушки. Определить последствия было нетрудно.

— Спасибо, — мои губы сами растянулись в ехидной улыбке, — Альба точно будет в восторге.

— Альба потерпит, — неожиданно серьёзно ответил он.

Я была абсолютно уверена, что она, как и всегда, подслушивала сейчас под дверью. Нас с ней никто не обязывал становиться друзьями, но отчего-то она нравилась Монти чуть больше, чем все остальные, и этого было достаточно. Он прощал мне шутки о ней, а я никогда не старалась оскорбить всерьёз.

— Подумаю, — честно ответила я, выдержав его хмурый взгляд.

Чтобы объяснить, какие ещё варианты у меня имелись, пришлось бы рассказывать ему слишком много. Всё то, что он рано или поздно узнает от других, но лучше, если это случится, когда меня здесь уже не будет. Я знала, что брат поверит мне, а не кому-то, просто пока у меня даже не было связной версии для случившегося. К тому же, добрую половину моих мыслей занимал волк.

— Это не значит, что я поощряю твои действия, — пояснил Монти, и мне снова стало тошно. — Но пока я ещё старший в семье и способен тебя защитить. Я всего лишь надеюсь, что ты достаточно взрослая, чтобы понять, как твои поступки отражаются на всех остальных.

Я закатила глаза. Так он не разговаривал со мной очень давно, хотя в детстве любил попытаться надавить на мою совесть. Совесть плохо поддавалась, но я слушала. Знала каждое слово наизусть. Только теперь в его тоне было нечто другое. Раньше он говорил это ребёнку, монотонно повторял в надежде, что рано или поздно истина закрепится в памяти. Теперь слова предназначались человеку, который успел сильно разочаровать его. Настолько, что время сгладит эффект, но забыть навсегда уже не выйдет. Я подняла голову и посмотрела на него, раздумывая о том, насколько много он действительно знал. Теперь, когда чёрные полосы можно было почти полностью скрыть под одеждой, закутать шею в пышный шарф и спрятать руки в карманы.

— Хочешь что-то добавить? — неверно понял меня Монти.

— Нет, не хочу, — закусила губу я. — Можем мы поговорить о другом?

Монти вопросительно покосился на меня.

— Ты помнишь прошлый праздник затмения?

— Не очень, — неспешно отозвался он, как будто не сразу выбрал ответ. — А что?

— Но мы ведь уже жили здесь? — допытывалась я.

— Да. Может мать не ходила на праздник, а может он не был таким впечатляющим. Зачем это тебе?

Мне показалось, что говорить о затмении ему хотелось ещё меньше, чем о моей испорченной свадьбе.

— Просто так, — неуверенно отозвалась я. — Слышала тут одну байку про этот праздник.

Монти хмыкнул.

— Тут их много.

— Правда? — удивилась я.

— Конечно. Неужели тебе ещё не рассказывали, какие ритуальные танцы лучше всего помогают беременным девкам разродиться в нужный день? Даже мне уже довелось послушать.

Я уткнулась в его руку и засмеялась.

— Прости, Фрея, я правда не помню. Тогда у нас с матерью было тяжёлое время. Денег не хватало даже на еду, жить было негде, а я внезапно оказался слишком взрослым, чтобы мастера выбрали меня в ученики, никак не мог найти себе место, хоть каждый и утверждал, что руки у меня золотые.

От меня не ускользнула ирония в последних словах. Монти улыбался каким-то своим мыслям, я не стала перебивать. Когда-то давно единственным условием для получения согласия родителей Альбы на брак с ней стало то, что Монти должен был зарабатывать больше, чем её отец. Условие практически невыполнимое, потому что последний уже несколько лет содержал две лавки с наёмными рабочими. Они приносили весьма солидный доход. Он не учёл, что руки у Монти и правда были золотыми, а в хорошей обуви нуждались даже самые богатые жители Хюрбена. На дом для Альбы Монти заработал сам, как и на свадьбу, хоть на это и потребовалось много лет. А вот вспоминать то время он не любил, рассказывал редко, а на вопросы отвечал неохотно. Мать не помогала, а через год после приезда в Хюрбен мы с ним оказались в тётушкином пристрое. Вдвоём.

— Жаль, что сама не помню, — протянула я, когда Монти погладил меня по руке, как будто хотел извиниться.

— Не удивительно, ты была слишком мала. Не волнуйся, в этот раз у тебя будет шанс посмотреть на праздник. Потом расскажешь мне.

— Ты даже не собираешься выходить? — я с удивлением отлипла от его руки. — То есть, уже же почти ничего не видно, надо просто одеться потеплее.

Монти устало улыбнулся.

— Не буду искушать судьбу. Кто захочет заказать сапоги у мастера с такими руками? К тому же, у меня есть отличный двор, из которого всё слышно. Особенно то, что совсем не хочется знать. А кое-кто обещал мне лавку.

Я представила, как, должно быть, покраснела. Вскочила на ноги и мысленно поблагодарила его за то, что он больше не стал возвращаться к неприятной теме со свадьбой, хотя я толком то и не ответила на его вопросы.

— Прости, слушай, я прямо сейчас сбегаю и закажу, хорошо. И даже не лавку, а целое кресло! Хочешь качалку?

— Фрея, мне ещё не семьдесят лет, — улыбнулся Монти. — Но я предлагал серьёзно, мы найдём тебе место. Ты можешь остаться здесь.

— Уговорил, местечко в углу в обмен на лавку. В качестве извинения. Позволишь мне сделать хоть что-то полезное?

— Серьёзные предложения пошли, — смеялся он. — Ладно, золотая рыбка, исполнишь моё желание, тогда выпущу тебя в синее море.

Я обняла его и выскочила из комнаты, чуть не сбив Альбу, которая шикнула вслед, словно дикая кошка. Но мне было не до неё, потому что не существовало в мире ничего важнее, чем эта дурацкая лавка.

До дома плотника я бежала, словно сам леший толкал меня в спину. Задержалась у крыльца, пока помогала спуститься старушке, и лишь краем глаза заметила, как пролетела мимо знакомая черная юбка. В душе роились нехорошие предчувствия, а следом принялись воплощаться, стоило мне только зайти в дом. Альба разговаривала с мастером. Услышав мои шаги за спиной, она лишь коротко обернулась и брезгливым, ледяным тоном бросила:

— Здесь посетители, подождите снаружи.

Словно мы встретились совершенно случайно. Словно даже не были знакомы.

Я застыла в дверях и попыталась взглядом продырявить ей спину. К сожалению, не выходило, всё-таки жаль, что я не ведьма. Мастер недовольно уставился на меня из-за её плеча, и я ушла. Уселась на нагретое солнцем крыльцо и принялась рисовать перед собой на земле круги, вычерчивая их носком сапога. Что ей тут понадобилось? Заказывать вторую лавку было бы просто глупо, но я сердцем чувствовала, что ничем хорошим это закончиться не могло.

Довольная Альба появилась через полчаса, я почти успела заснуть, так удобно прислонилась к перилам и пригрелась на солнце. Она спустилась мимо меня, гордо задрала свой правильный носик и удалилась, не сказав ни слова.

— Заказов не берём, — отрезал мастер до того, как я успела задать вопрос.

— Это потому, что заказ от меня?

Он нахмурил брови, чем только доказал, что понял истинный смысл вопроса. Вечера в трактире занимали постоянное место в его распорядке, я прекрасно помнила всех, кто посмеивался, предлагая вышвырнуть меня на улицу.

— Нет. Потому что дерева нет.

— То есть как — нет?

— То есть вообще нет. Только что всё продали на мебель в новый дом. Рубить надо, сушить, обрабатывать, иди, не мешай работать. Через месяц заходи, когда с прошлыми заказчиками закончим. Чего ты на меня ресницами хлопаешь? Ты мне зареви тут ещё. А ну кыш.