По следам Грааля (СИ) - Вейс Амаранта

Меня загоняли в клетку: это ощущалось как никогда остро. Пускай прежде я не стояла крепко на ногах, но всё же стояла. И вот теперь меня пытались сбить, нарушить хрупкое состояние баланса.

— Ситуация становится опасной. Для всех будет лучше, если мы объединимся. И я говорю тебе это ни как твой брат.

Надеюсь, карты подскажут мне, как обхитрить всех и найти чашу раньше брата, ведунов из его отряда, а заодно и Фабьена.

— Но как твой брат хочу поговорить про кое-что ещё, — Мирослав замялся. Он гладил себя по подбородку, что говорило об взволнованности.

— И о чём же пойдет речь?

— О Фабьене. Вернее, о его родителях.

Почти во всех просмотренных мною мыльных операх встречались похожие фразы. Однако реальная жизнь всегда умела удивлять куда сильнее.

Часть третья. Смотритель маяка Глава 21. Фабьен

Долгий путь утомлял не меньше перешёптываний и недоверчивых взглядов в спину. Пять часов до Москвы, ещё двенадцать — до острова, окутанного туманами и дождями. Впереди разухабистая дорога до посёлка у залива, и наконец Анива — финальная точка, в которой нам укажут на местоположение Грааля. В лучшем случае, разумеется. Ведь как показывают события последних часов: не всё идёт по плану, как бы тщательно ты его не рассчитал.

Расхлябанная газель, едва вмещающая в себя всю нашу чудесную компанию, с удивительным упорством продолжала движение. Водитель называл это знаком свыше, однако когда в твоём автомобиле четыре артефактора, едва ли дело в одной удаче.

Софья разглядывала меня украдкой, словно увидела впервые. И если ещё сутки назад внутри всё подрагивало от гнева, наблюдая за тем, как она избегает, то сейчас её внимание раздражало. Как и выбивающая из колеи тоска. Тоска по тому, что уже случилось, и ни в коем случае не должно произойти вновь. Так будет правильно. Так считала она. Так считал я. Даже несмотря на всю паршивую вереницу эмоций.

Остров мог похвастаться красивыми пейзажами: сила первозданной природы витала в воздухе, касалась кожи вместе прохладными каплями и ощущалась как никогда остро. К сожалению, вместо того, чтобы прочувствовать на себе атмосферу зелени, высоких сопок и морского ветра, я со скучающим видом всматривался в крохотное окно, стекло которого было перепачкано слоем грязно-коричневых брызг.

Морщусь, когда на особенно глубокой дорожной яме газель подпрыгнула, а мы вместе с ней.

— Ну что, как вам наши американские горки? — водитель гоготнул, но общий посыл я разгадал и усмехнулся. Вот он: знаменитый русский каламбур.

Пухлый мужчина в клетчатой кепке всё никак не унимался, и это несмотря на то, что ему несколько раз повторили: по-русски понимали только два человека. Впрочем, Стэнли языковой барьер тоже не смущал. Он уже давно разрабатывал магический наушник, переводящий иностранную речь. Пока работало с переменным успехом, но он не сдавался. Правда словарик далеко от себя не убирал.

На очередном резком повороте Софья не удержала равновесие и пошатнулась в бок. Ладонями она упёрлась в мои бёдра. Выдавив из себя полуулыбку, ведьма поспешила сесть обратно, но я не смог сдержать порыв злости.

—Опять этот взгляд, — сухо заметил я, чувствуя, как участился её пульс.

Ведьма попыталась убрать руки: Мирослав не переставал коситься в нашу сторону. Что ж, отличный способ подействовать ему на нервы. С недавних пор это стало моим любимым занятием. Убедившись, что он смотрит, я склонился к лицу Софьи:

— Не позволяй своей жалости вручить мне Грааль.

Я знал, что попал в точку. Эти мысли были написаны на её лице. Зрачок ведьмы расширился, она нервно облизнула губы и кивнула.

—Не обязательно было шептать мне на ухо, — она выразительно махнула головой в сторону притихших ведьмаков . — Ты только подкрепляешь слухи.

— Кому же ещё их подкреплять, если не мне?

Вигвар неодобрительно цыкнул, уловив последнюю фразу, однако что-либо сказать не посмел. Видимо, хорошо помнил последний разговор, состоявшийся между ним и Софьей.

☁ ☁ ☁

Голоса сестры и брата звучали смазано и приглушённо, как если бы я находился под водой. Подобное случалось редко: когда злился, чувствовал растерянность и непонимание. Я испытывал это сейчас, да ещё и всё сразу. Тряхнув головой, я сосредоточился на двух фигурах, отражающихся в одной из открытых дверей лабиринта.

Рука Милоша не переставала тянуться к напряжённой шее: складывалось впечатление, что ему не хотелось начинать разговор на данную тему, ровно как и мне не хотелось это слышать. Но я боялся упустить что-нибудь важное: случайно брошенную информацию о Граале,планы Маренки, выражение лица ведьмы, когда она услышит правду обо мне.

И хоть я бесчисленное количество раз выслушивал рассказы о гнусном и недостойном отце, успешно игнорируя язвительные смешки родственников, что-то внутри обеспокоено замерло в ожидании реакции.

Её реакции.

Они сидели за массивным столом, вдоль и поперёк заставленном книгами, свитками и магическими чернилами. Стеллажи обступали ведунов со всех сторон, окольцовывая и надёжно защищая от посторонних, решившихся заглянуть в библиотеку — почитать перед сном. Софья подпирала щёку кулаком, всем видом демонстрируя: что бы Милош не сказал, её не удивить. Но с каждым словом, пальцы левой руки постукивали по деревянной поверхности, а брови устремлялись всё ближе и ближе к переносице.

— Его положение куда ниже обычного бастарда, — закончил ведьмак, наверняка подметив растерянность сестры. Она ни разу не перебила Милоша, позволив договорить до конца.

Лишь на секунду я прикрыл глаза и посмаковал то, что сказал Милош. Когда он едва слышимым шёпотом обрисовал картину моего появления, когда сообщил, кем являлся мой отец, Софья сделала именно то, чего я опасался. Уж лучше бы она презирала меня, как и остальные. Её мысли казались мне совершенно очевидными: «Ребёнок не выбирает родителей». «Он не виноват, что родился вот так». Безусловно, глупо это отрицать. Однако в действительности люди замечают лишь то, что лежит на поверхности. Следуют за фактами. А факты говорят, что я — сын ведьмы и инквизитора. Плод насилия и непозволительного в ведовских кругах смешения.

— Кто ещё знает об этом?

Холод в её голосе, заставил глаза открыться.

— Все.

— Ты им рассказал? — прошипела Софья.

— Я не копаюсь в семейном белье, Софа, — тон брата заставил её устыдиться, но она почти сразу взяла себя в руки. — Его тётка ворвалась к нам на собрание. Перед тем, как мы покинули Прагу.

Так-так, хвалённое воспитание Вивьен затрещало по швам. Готов поспорить, что таким образом она хотела избавиться от меня. Столько лет скрывать моё существование, чтобы в один прекрасный день поведать обо всём самой? Хотел бы я видеть её лицо, когда этот нарастающий гнойник наконец вскрылся. Злорадство ехидно посмеивалось над сложившейся ситуацией, однако я не забывал внимательно прислушиваться к разговору.

— Она никогда мне не нравилась, — прокомментировала Софья, когда Милош в красках описал реакцию остальных ведунов.

— Как будто к остальным ты питаешь симпатию.

Ведьма с чувством закатила глаза на фразу брата, но отрицать не стала. Я пытался заставить себя не акцентировать внимание на её словах, не позволять теплу заполнять желудок изнутри, но полностью облажался.

— Софа, давай на чистоту? Что в нём такого? Ты знаешь, я никогда бы не осудил тебя. Но почему из всех, именно он? Фридрих вполне себе ничего.

— Во-первых, ты сам угрожал Вигвару, что переломаешь его брату рёбра, если тот вздумает взяться за руки. Во-вторых, Фабьен уж точно не хуже кого бы ты там не имел в виду. Из всех он единственный, кто воспринимает меня ни как кого-то, кто нуждается в защите, отшельницу или как там меня называют.

— Равной, да? — с невесёлым смешком выдавил Милош, словно уже не раз слышал нечто подобное.

— Да, — ведьма гордо вскинула подбородок. — Пожалуй, ещё талантливой, хитрой и обаятельной.