Северная королева (СИ) - Верещагина Анна Верещагина

— Девушка, проводи меня к роднику.

Оглянулась на Жин, она кивнула, мол, веди его, я путь укажу. Под руку со старцем я шагнула в гущу деревьев, утопая по щиколотку в мягкой сухой листве. Тижина, неслышно ступая, бежала впереди.

На подходе к самому центру рощи, почувствовала себя странно: мне стало легко и хорошо, будто я в одночасье превратилась в легкокрылого мотылька, способного сорваться с ветром в полет, порхать с цветка на цветок, жить свободным от всех условностей. Здесь росло самое старое дерево, его ствол не могли бы обхватить и десять мужчин, толстенные ветви напоминали молодые деревца, а из-под могучих корней вытекал, звеня, ручеек. Во мне внезапно проснулась дикая жажда, и я непроизвольно облизнула губы.

— Налей-ка мне, девушка, попить, — попросил Гурдин, опускаясь на землю, — а потом и сама испей.

Я с недоумением осмотрелась, а Жин, стоящая позади, подсказала:

— На корнях стоит чаша…

Неспешно ступая, тихо шурша листвой, я подошла к ручейку, засмотрелась на прозрачную водицу, протягивая руку к серебряной чаше, тускло поблескивающей на особо выступающем корне. Ойкнула, потому что почувствовала мимолетный укол, а на кончике указательного пальца выступила капля крови. Смыла ее студеной водой, наблюдая, как алые пятнышки растворяются, исчезают, сливаются и бегут вниз по течению. Как околдованная замерла. В одном из небольших водоворотов мне показалось видение — роскошные каштановые волосы струятся по обнаженной женской спине, по которой скользят нетерпеливые мужские ладони. Ахнула, рассмотрев подробности, краснея, не замечая, как подношу палец ко рту, слизывая последнюю капельку крови. Я сама в колдовском видении творила нечто невообразимое. Откинув голову, закрыв очи, поднималась и опускалась над мускулистым обнаженным телом Алэра, бедра которого с силой двигались навстречу.

— Что за напасть! — рассердилась, схватила чашу и наполнила ее до краев, опуская в водоворот, прогоняя незваное видение.

Стремительно вскочила, расплескав половину жидкости на одежду, глядя только в землю, стараясь скрыть пылающие щеки.

Пара шагов от родника и взгляд мой упирается в начищенные сапоги, медленно поднимаю очи и вижу улыбающегося Алэра. Нервно подношу чашу к губам и пью, надеясь успокоить сбившееся дыхание и отчаянно бьющееся сердце.

— Ниавель, оставьте и мне глоток, — слышу просьбу жениха, произнесенную очень проникновенно, и вместо того, что грубо указать ему на родник, протягиваю чашу с остатком воды.

Алэр с жадностью пьет, а я быстро осматриваюсь, но ни Жин, ни Гурдина не замечаю, будто они испарились. Почему-то хочется убежать следом за ними, еще бы знать, куда они ушли. Оставаться наедине с женихом совсем нет желания. Слишком странно он себя ведет — то унижает, то ласкает, да и чувства во мне вызывает непонятные, пугающие. Я должна его ненавидеть, но после вчерашнего вечера вся ненависть и весь страх ушли, оставив после себя пустоту, которая заполнялась чем-то новым, непривычным для меня.

Убегать было глупо — от судьбы не спрятаться, потому покорно ждала, изображая из себя трепетную лань, прислушивающуюся к осторожным шагам охотника. Одно неверное движение — и зверь сорвется с места, теряясь в густом лесу. Алэр приблизился, не вплотную, но так, что я отчетливо слышу его дыхание, остановился, но не произнес ни слова, не нарушая мирную обстановку рощи.

Рискнула поднять взор и утонула в обжигающем взгляде голубых омутов, а жених неожиданно спросил:

— Я могу вас поцеловать?

Решил сменить тактику? В чем-то демон прав, унижая будущую жену, он не добьется ничего, кроме ненависти. Помнится, Алэр что-то говорил об уважении, а я рассудила, что будет проще, если покажу свою слабость, беспомощность и покорность судьбе. Стоит признать, приручая меня, постепенно обольщая, а, не просто беря то, что по сути уже и так принадлежит ему, Алэр поступил умно и возвысился в моих глазах.

Кивнула и прикрыла веки, борясь с инстинктами, полученными в Золотом замке.

Кончик его языка легко коснулся моей нижней губы, заставляя в изумлении выдохнуть, потому как ласка оказалась неожиданно приятной. Как такой суровый воин может быть столь нежным? Губы Алэра, на удивление мягкие, чуть дотронулись до моих. Замерла, боясь пошевелиться, размышляя, как поступить: оттолкнуть или позволить продолжить. Алэр не двигался, его горячие ладони ненавязчиво касались моей талии, не сжимая ее. С мучительной неспешностью жених ласкал мои губы, а я растворилась в этой нежности, позабыв о страхе перед мужчинами. Когда Алэр остановился, с моих губ сорвался разочарованный вздох — хотелось большего. Любопытство снедало меня — а может ли быть еще лучше?

— Я еще хочу, — выпалила я с поспешностью, чтобы не передумать, и он срывающимся шепотом предложил:

— Тогда давай сама, иначе… не сдержусь…

«Зачем?» — хотелось бы мне знать, но, словно зачарованная, я промолчала, положила руки на широкие плечи жениха и резко, не думая, вдохнула. На выдохе, под бешеный аккомпанемент собственного неуемного сердечка, провела языком по его устам, очерчивая их контур, вырывая низкий стон, а затем поцеловала. Аккуратно, пробуя вкус этих губ, мои руки заскользили выше, изучая, трогая, зарываясь в жестких кудрях. Алэр рыкнул, поймал мои губы своими и стал целовать так страстно, что я потерялась в совершенно новых ощущениях, позволяя ему все. Эти удивительно нежные губы разбудили во мне какую-то другую женщину, которая с наслаждением принимала все эти бесстыдные ласки, отзываясь на каждую из них. Мои губы посасывали, покусывали, язык Алэра по-хозяйски проник в мой рот, исследовал его, дразнил, поглаживал мой язычок, вовлекая его в игру. Внутри меня разлилось такое сладостное чувство, что все конечности разом ослабли, и если бы жених так крепко не прижимал к своему напряженному телу, то я бы уже лежала у его ног обессиленная и побежденная.

Поцелуй завершился, но мы все еще стояли вплотную, и оба тяжело дышали. Я смутилась настолько, что не знала, куда сбежать от его страстного взора, потому подняла свой и охнула. Сверху за нами наблюдал огромный глаз, отдаленно напоминающий человеческий.

— Это что? — потрясенно простонала я.

— Это, — Алэр поднял голову, — Дух Нордуэлла.

— Дух, Тень, сколько же еще призраков обитает в ваших владениях? — попыталась отстраниться, не отпустил, небрежно пожал плечами:

— Я не считал, но думаю, не меньше, чем в других! Ко всему прочему, Дух это не совсем призрак, скорее уж память.

— Это как? — стало интересно, и я вновь посмотрела вверх.

— Дух Нордуэлла вмещает в себя частицы душ всех тех, кто проживал в замке. Когда я умру, и мое тело будет покоиться в крипте, часть души присоединиться к Духу. Так случилось с моим отцом, хоть и погиб он вдали от дома, а его тело бросили на растерзание стервятникам, — стиснул зубы, а затем вновь притянул меня к себе.

Этот поцелуй не был похож на прежние, в нем жених хотел забыться. Руки его уверенно дотрагивались до моей спины, прижимая так плотно, что я ощущала не только стальные мышцы, но и то, как сильно Алэр меня хочет. Только на этот раз не боялась, опутанная чарующей силой этого поцелуя, жалящего, обжигающего, поглощающего все другие чувства, кроме страсти. Смело, в душе удивляясь своей дерзости, скользнула руками вниз, обнимая крепкую мужскую талию, а затем опустилась к мускулистым ягодицам. Это прикосновение разбудило зверя — молодого, неумолимого в своем влечении. Протяжный мужской стон и меня опустили на мягкий лиственный ковер. Собралась протестовать, но лишь задержала дыхание, когда Алэр, перестав терзать мои губы, прикусил кожу на шее, пробежавшись языком по всей ее длине. Жесткая щетина терла нежную кожу, но вместо возмущенных криков с губ моих срывались тихие стоны. Тело погрузилось в сладкую негу, затуманивая разум, и вдруг я ощутила небывалую силу. Вскрикнула, когда поняла, что вернулась магия, выгнулась от боли — все происходило слишком быстро. Тело наполнилось невероятной мощью, не совместимой с хрупкостью человека.