Моя блестящая леди (ЛП) - Бек Макмастер

Будьте осторожны в своих желаниях.

Роза его не опасалась, и он восхитился ее предусмотрительностью с флягой с кровью. А еще она была замечательным человеком, но лучше об этом не думать.

Открыв письмо большим пальцем, Линч посмотрел на лист. Лунный свет позволял разобрать наклонный почерк.

«Дорогой сэр,

Говорят, чистота сродни благочестию, что объясняет ваше пренебрежение религией. Потому я взяла на себя обязанность спасти вас от грехов. Ваши бумаги в моем кабинете разобраны, разложены в алфавитном порядке и проглажены.

Мне было бы приятно, если бы вы так и обращались с документацией, но не питаю особых надежд.

Со всем уважением…

Ваша покорная слуга миссис Марбери».

Наверное, секретарша написала это утром. А он, выйдя из себя, ничего не заметил.

Линч погладил ее имя на бумаге и улыбнулся. Чертова женщина. Ее смелость изумляла.

Ей также удалось его отвлечь, пусть и ненадолго.

Пренебрежение религией. Он точно знал, кто на самом деле кем пренебрегал, ведь ему подобных просто отлучили от церкви. Так выражались представители среднего класса; Эшелон уже давно отвернулся от церкви, которая отказалась от них из-за их демонической природы. И будто в противовес, вера стала удивительно сильной среди бедноты и среднего класса. У них не было храмов — их разрушили, — но Линч знал о тайных собраниях в убежищах.

Пренебрежение религией. Он прищурился, отложил письмо и постарался найти, куда Роза перенесла его бумаги.

Черт ее побери!

***

— Ты не думала мне сообщить, что вы собираетесь показаться ему сегодня? — проворчала Розалинда, шагая по темному мокрому проходу.

— Ты же сама предложила найти кого-то твоего роста, чтобы сыграть Меркурия, — напомнила Ингрид. — Так его лордство тебя не заподозрит.

Розалинда поджала губы:

— Он был ранен.

— Именно. Я почувствовала кровь, когда он вышел из особняка. — Повисло молчание, и стало понятно, что Ингрид интересно, с чего она так беспокоится. — Я знала, что он за нами не погонится. Идеальный шанс переодеть Молли в плащ и маску. Мы воспользовались ситуацией.

На месте подруги Розалинда поступила бы также. Она помедлила у двери. Что с ней такое? Рана Линча не опасна… Но его кровь на ее пальцах вызывала до странности неприятное чувство. Хитрость с Молли уймет все подозрения, которые могли вызвать ее случайные оговорки. «Действуй, а не реагируй», — всегда повторял Балфур.

Подняв мерцающую газовую лампу, Розалинда вошла в проем.

— Жаль, что вы меня не предупредили.

Тени отступали от надвигающегося света, открывая громадные человекоподобные статуи. Засияла сталь, блики отражались в пустых глазных отверстиях.

— Сто двенадцать, — сказала Розалинда, глядя на ряды машин. — Недостаточно.

— По расчетам каждый из Циклопов стоит четырех металлогвардейцев Эшелона, — пожав плечами, заметила Ингрид, затем сунула сигару в пухлый рот и чиркнула спичкой.

Вервульфен не обращала внимания на прохладу, надев лишь рубашку с закатанными рукавами и пару обтягивающих мужских бриджей. Густые черные волосы были заплетены в шиньон, открывая высокие скулы. Затянувшись, она выдохнула сладковатый дым и провела ладонью по стальной руке Циклопа.

Розалинда вздохнула:

— А у них больше тысячи металлогвардейцев.

— Мы сделаем сколько надо.

— Со временем. — Она поджала губы. С тех пор, как механоиды бросили гуманистов и пропали, тайное производство Циклопов закончилось. Можно, конечно, потерпеть, но скоро выбора не останется. И теперь, когда Линч нашел их тайный путь в анклавы, возможностей еще меньше. — Ты уже закончила расспрашивать о кузнеце в анклавах?

— Мордекай нас явно опередил. Ни один механоид не предложит нам помощь.

— Значит, придется поискать в другом месте. Похитить одного из кузнецов Эшелона.

Ингрид подавилась сигарой:

— Ты с ума сошла? Эшелон прикрывает их лучше, чем панталоны девственницу.

— Тогда где?! — рявкнула Роза, разворачиваясь и глядя на молчаливых застывших гигантов, сделанных по образцу металлогвардейцев.

Каждая тяжелая грудная пластина открывалась, чтобы человек мог туда забраться и управлять металлическим монстром изнутри. Так машины становились более ловкими, обладали человеческими реакциями, а сами управляющие оставались скрыты за толстой стальной броней. Вместе с пушками, прилаженными к каждой руке, они могли обдавать греческим огнем территорию радиусом до шести метров.

— Нужны еще люди, чтобы их строить и управлять ими. Сейчас недостаточно ни тех, ни других.

— Ты всегда умела ждать.

— До того, как пропал Джереми! — Тихонько выругавшись, Розалинда ударила ближайшего Циклопа. Больно, но хоть разум прояснился. Она подвела Джереми, Джека и Ингрид странной нежностью к врагу. И не реализовала последнюю мечту Нейта восстановить людей в правах в Британии. Каким-то образом то, что она рассказала о нем Линчу, возвело ее чувство вины до ужасных высот. — Ты обошла гильдию?

— Ага. Ни следа запаха Джереми. Я и в сити была…

— Ингрид! Ты слишком рискуешь. По твоим глазам голубокровные поймут, кто ты такая.

Словно в отместку, Ингрид подняла взгляд, и ее золотистые зрачки вспыхнули на свету.

— Законы против вервульфенов отменены. И их достаточно прибывает из Манчестера и Ям, чтобы обратили внимание лично на меня.

— Это не значит, что ты в безопасности. — Голубокровные — естественные враги вервульфенов. Даже берсеркская сила Ингрид не поможет, если на нее нападут толпой. — Обещай больше так не рисковать. Не ходи в сити и не показывай глаза.

Ингрид возмущенно расправила плечи.

— У меня те же права, что и у тебя, — тихо проворчала она. — Я полжизни прятала эти проклятые глаза здесь, во тьме. Теперь голубокровные подписали мирный договор со скандинавскими кланами. Мне больше не надо таиться. И я не буду. Меня убивает необходимость скрываться в этих чертовых туннелях.

Розалинда сжала руку Ингрид — она одна из немногих осмеливалась приближаться к вервульфену в этом состоянии. Кожа на правой ладони горела. Волчий вирус награждал не только сверхчеловеческой силой.

— Я знаю, — тихо призналась Розалинда. — Просто переживаю, что договор заключили совсем недавно. Голубокровные не скоро забудут о старых порядках, и многие все еще живут прошлым. — Она пожала руку подруги. — Если соберешься наверх, не ходи одна. Бери нескольких людей, даже Джека.

Ингрид бросила сигару на пол и бесстрастно раздавила. Такое выражение лица свидетельствовало о том, как она расстроена. Вервульфен научилась сдерживать темперамент, опасаясь причинить кому-то боль, но наряженные плечи выдавали истинные чувства.