— Ты такая красивая, — выдохнул Рейвин. Не в ответ на ее мысли — ему и в голову не пришло бы, что она задается таким вопросом — а потому что смотрел на нее, обнаженную, и его тело откликалось горячей страстью и невыразимой нежностью. Как прежде и даже сильнее, чем прежде.
Он прижал ее к себе и увлек, обнимая, в воду горячего озера. Дно было гладким, как полированная чаша. Когда Лейлис перестала ощущать опору под ногами, ей ничего не оставалось делать, кроме как обхватить мужа ногами за пояс.
— На этом месте надо было строить замок. Были бы бассейны, как в Фэренгхолде.
— Согласен, упущение, — улыбнулся Рейвин и поцеловал жену.
Когда оставаться без опоры стало слишком неудобно, они, разгоряченные водой и друг другом, выбрались на каменные плиты берега.
— Погоди, плащ ведь намокнет… — сделала Лейлис робкую попытку остановить мужа, когда он раскинул ее плащ так близко к кромке, что вода напитала его край.
— Не важно. Я взял еще один. Ложись. Нет, так тебе будет жестко…
Рейвин сам лег спиной на меховую изнанку плаща и, приподняв Лейлис, усадил ее себе на бедра.
— Нет, постой, я не могу так! — воскликнула она и попыталась слезть, не в силах перебороть свой стыд. Играть мужскую роль в соитии было для нее непривычно и за гранью пристойности.
Тогда Рейвин коснулся ее сокровенного места так умело и чутко, как может коснуться женщины только мужчина, уже множество раз бравший ее. Лейлис вскрикнула от пронзившей ее искры удовольствия и припала на грудь мужа, забыв о том, что только что намеревалась прервать затеянную им игру. Она уже была готова, ей больше всего на свете хотелось, чтобы он вошел в нее.
— Я могу долго тебя ласкать, пока ты не сгоришь от желания! — засмеялся Рейвин, и Лейлис ничего не оставалось делать, кроме как самой опуститься на его твердую пульсирующую плоть и начать двигаться.
Лейлис всегда получала удовольствие от близости с мужем — только так и бывает, когда любишь мужчину, а она очень любила Рейвина! — но не всегда ей удавалось испытать особое, бурное и ни с чем не сравнимое наслаждение. Этот раз был особенным. Она ощущала мужа так глубоко и полно, как никогда прежде, и впервые могла не сдерживать себя, зная, что кругом на несколько миль нет ни одной человеческой души.
В приятном и скором изнеможении они лежали, долго-долго не размыкая объятий. Никакая награда не может быть слишком велика за все то, что они оба пережили в последние несколько месяцев.
— Мы можем еще побыть здесь? — спросила Лейлис.
— Мы может быть здесь столько, сколько захотим, и никто нас не прервет и не побеспокоит. И пусть хоть мертвые проснутся во льдах! — ответил Эстергар.
