Мой кровный враг - Наталья Шнейдер

Стены этого хода действительно были каменными, неровными, выбоины чередовались с торчащими обломками. Приходилось смотреть во все глаза, чтобы не ушибиться. Да уж, мечом в таком лазе не помашешь, оставлялось уповать только на магию.

Проход тянулся и тянулся. Вниз, вниз, вниз, никаких ориентиров, и через какое-то время мне стало казаться, что так будет продолжаться вечность: каменные стены с острыми отломками, облитая кольчугой спина Евы впереди и наш гулкий топот.

Так что когда Ричард подал голос, я аж подпрыгнула.

– Все это очень странно, – заметил он. – Вряд ли твари рыли бы так долго и целеустремленно.

– Они всегда роют долго и целеустремленно. – Ева пригнула голову под торчащим выступом. – И рано или поздно докапываются до поверхности.

– До поверхности, но не до подвалов замка.

– Им нужна живая плоть, и какая разница, получат они ее на земле или в подвалах замка?

– Обойдя все ловушки? К слову… Роза, скажи, без четок их не отключить?

Я заколебалась: стоит ли раскрывать все секреты?

Если Ричард прав и чумных действительно кто-то провел, этот кто-то знает и тайну подвалов замка. И этому кому-то очень мешают хранители, иначе он направил бы чумных на другую цель.

Хранители – или новый хозяин замка?

Не может ли быть, что человек, направивший чумных в замок, точно так же, как и я, желал прикончить магистра ордена? И если так – не лучше ли мне солгать? Сказать, что только тот, у кого есть копия четок, сможет сделать подвал безопасным? Мало ли кому отец доверил тайну и отдал четки в прошлую войну? Ричард поверит мне на слово и не станет проверять мою честность на дыбе, почему-то я была в этом уверена.

Вот только тот, кто привел чумных, не попытался подкараулить магистра на дороге или как-то еще – а направил их в замок, где было полно непричастных к его злодеяниям. И если солдаты сами выбирали свою судьбу, присягая лорду, то втягивать слуг в господские свары вовсе незачем. Это с господина спрашивают за проступок слуги, не наоборот.

И вообще – использовать проклятых тварей? Нет, вопреки древней поговорке, такой враг моего врага не мог быть мне другом. Потому что всему есть предел.

Когда мы вернемся в подвал замка, я покажу, как сделать его безопасным. Тем более что секрет, который знают двое, перестает быть секретом – и кто-то уже воспользовался им в своих целях.

Глава 10

Ричард

Роза не отвечала слишком долго, так что переспрашивать он не стал. Клятвы клятвами, воспоминания воспоминаниями, но он всегда будет тем, кто убил ее отца и кому нельзя доверять. Спасибо и на том, что все же не дала им с Евой шагнуть прямиком в ловушку.

Ричард не верил в предчувствия, предсказания, длань господню, что хранила его для каких-то там свершений, и прочую суеверную чушь, но привык доверять чутью. В этом не было никакого противоречия – пределы разума ограничены и не всегда его хватает на то, чтобы осознать увиденное краем глаза, услышанное на пределе чувств. Когда он шагнул в потайной ход, чутье прямо-таки вопило об опасности, хотя тот коридор, что вел из кабинета в лес, Ричард наскоро исследовал и не обнаружил ничего подозрительного, так что и тут потайной ход мог быть всего лишь потайным ходом. И все же напряжение не отпускало. Может, дело было в слишком спокойном лице Розы, или в том, как беспрекословно она согласилась все показать – совсем недавно, будучи одной ногой в могиле, покорилась не сразу, а тут вдруг…

Поэтому он двинулся вперед медленно и осторожно, прощупывая перед собой путь в поисках магических ловушек. Думать о том, что девчонка, которую он вытащил с того света, все-таки нашла способ ударить в спину, и он сам вложил ей в руки оружие, было невыносимо. Как и все люди, Ричард очень не любил, когда его обводили вокруг пальца. Но не думать об этом было нельзя, и он обернулся к Еве.

– Держись ярдах в трех от меня.

Она покачала головой.

– Может быть, я успею увидеть что-то, не заметное тебе.

– Акиль же мне голову оторвет, если с тобой что-то случится, – попытался воззвать он к здравомыслию Евы, заранее зная, что попытка обречена.

С самого начала вокруг него собрались люди, оказавшиеся достаточно безумными, чтобы всемером пойти против всего мира. Двоим эта затея стоила жизни: Бенджамин и Элинор остались под стенами столицы в той же общей могиле, где покоились братья Эйдо. Чумные не разбирали, какой род дал начало горячей плоти, привлекавшей их. Ричард видел деревни, сожранные до последнего человека, видел то, во что эти твари превращали женщин, и готов был платить любую цену, лишь бы их становилось меньше. Но – сам. Не заводя в ловушку друзей.

– А если что-то случится с тобой, Акиль оторвет голову мне, – не осталась в долгу Ева.

– Я не ребенок.

Тем более не годилось втягивать друзей в его личные проблемы. Хватило и одного раза, когда он едва не привел их на плаху. Тогда ему очень повезло, что сэр Грей поддался тщеславному желанию получить прославленного бунтовщика живым и согласился в обмен на него отпустить остальных, для самого же Ричарда уже ничего не имело значения: он совершил что хотел, и умер бы без сожаления.

– Ты – прекраснодушный идиот, непонятно как доживший до своих лет, – фыркнула Ева. – Надо было пустить девку вперед. Острие меча между лопаток делает сговорчивыми всех.

– Она не девка.

– Ох, простите, надо было любезно предложить леди Розе Эйдо сопроводить нас по подземельям ее замка. Почему ты ей веришь? Яблочко от яблони…

Самому бы понять, почему ему так хотелось ей верить. Верить дочери человека, при одном воспоминании о котором до сих пор сами собой стискивались челюсти и начинало шуметь в ушах. Ева права – он прекраснодушный идиот. Но это не значит, что нужно подставлять и ее.

Если он ошибся поверив той, кому не следовало бы верить, не стоило заставлять платить за это других. Ричард открыл было рот, чтобы велеть Еве вернуться ко входу – прямого приказа она не ослушается.

Но тут за спиной раздался отчаянный крик.

Внутри словно лопнула до предела натянутая струна, тело на миг стало легким, и закружилась голова. Он не ошибся. Он все-таки не ошибся.

И когда они наткнулись на чумных, Ричард задвинул Розу за спину, ни на секунду не усомнившись в ней. Даже когда ощутил, как сплелась магия – он