Вампир в сети - Ольга Ильинична Зернова

— Думаешь, на самом деле он дал время не нам на раздумье, а себе на разрешение бюрократических вопросов? — смотрю на шефа с надеждой.

— Все может быть, но… думаю, тебе все же стоит морально готовиться к поездке, даже если тебе это не совсем по душе.

— Угу, — опускаю взгляд на руки. Лиск и Маркус будут защищать меня, но хватит ли этой защиты?

— Ты сама-то как относишься к Маркусу?

Вздрагиваю и выпрямляюсь от такого неожиданно прямого вопроса.

— Что за..? О чем ты? — ощущаю, как лицо быстро заливает краска.

— Тебе ведь, скорее всего, придется какое-то время пожить рядом с ним.

— Знаю, — опускаю взгляд. — Наверное…

В голове проносится множество воспоминаний, начиная от того, где он назвал меня красивой, заканчивая поцелуем. Тело теплеет, и я еще сильнее краснею. Никогда раньше я не позволяла никому настолько приблизиться.

Но и Маркусу я в итоге не позволила. Оттолкнула его. Накричала на него. Отчитала и… бросила. В ночь, которая может быть последней.

— Наверное, он мне нравится… немного, — произношу тихо и осторожно поднимаю глаза на шефа. Словно за эти слова меня может кто-то ударить.

Это ведь нормально? Ощущать подобное к своему партнеру. Это ведь не запретные чувства? Как те, что были у меня к Бенджи. Хотя с ним… все же было больше страха и волнения. О том, что меня поймают. О том, что я причиню ему боль… Лучше не думать об этом. Главное, что эти отношения позади.

— Это хорошо, — утешающе кивает Джереми. — И все же, как так вышло, что ты оказалась в паре со слугой? — задумчиво разглаживает свои усы.

— Лиск ведь отказался от него, — краем глаза смотрю на дверь. — Он должен был стать свободным.

Глава 80

Слово «свободным» застревает в горле. Если для меня ситуация кажется ужасной, то что с ним? Он ведь был уже так близко к обретению заветной свободы и настоящей семьи, а теперь… его хозяин вернулся, и пытается снова заключить его в клетку. Точнее, скоро заключит.

— Спасибо за помощь, — поднимаюсь со стула и киваю.

— Береги себя, — качает головой, но на его лице уже нет того страха потерять меня навсегда, что был вчера.

Выхожу из кабинета и оглядываюсь. Как я и думала, Маркус стоит неподалеку. Словно ждет чего-то. Слышал ли он наш разговор? Наверное, и о том, что он мне нравится, тоже слышал. Поднимаю на него взгляд, стараясь понять, что именно он узнал.

— Ты решила остаться, — произносит спокойно, без вопроса. Выглядит так, словно уже смирился со своей судьбой, а ведь еще вчера был таким подавленным.

А точно. Помимо моего отношения к нему, он услышал нечто куда более важное. Что я собираюсь вернуться, даже если Лиск утащит меня силой.

— Понимаешь, я… — открываю рот, но теряюсь, когда пытаюсь закончить фразу. В голову ударяют вчерашние воспоминания, когда мы… наши эмоции и желания почти переплелись.

— Я понимаю, — отвечает сухо. — Желания это одно, а реальность — совсем другое.

Опирается плечом на стену и смотрит на меня. Ощущаю себя максимально неловко.

— Извини, я и правда хотела бы остаться с тобой, но это… слишком опасно, — выдыхаю, потому что слова брата как раз приходятся кстати.

— Не извиняйся, — опускает глаза. — Эти желания изначально были обречены.

— Я действительно не могу, там ведь столько слуг и… военная зона совсем рядом, — продолжаю оправдываться, потому что по-прежнему ощущаю вину.

— Не беспокойся обо мне, — просит сухо, глядя в пустоту перед собой. — Я не стану мешать тебе и не буду пытаться забрать тебя с собой, — сообщает спокойно и выпрямляется. Приближается ко мне, проходит мимо, едва задевая плечом в узком проходе.

— Маркус! — цепляюсь за его руку.

Что это? Я все еще ощущаю его отчаяние, боль и печаль. Они льются на меня, как из душа. И я не понимаю, как остановить этот поток.

— Мне правда жаль, — отвечаю на его вопросительный взгляд.

— Я знаю, жизнь слуги предполагает одиночество. Знаю, тебе будет лучше и безопаснее, но… — сжимает мою руку и на секунду на его лице мелькают эмоции.

Испугавшись, отступаю. К Маркусу тут же возвращается безразличие. Он прав.

— Желания это одно, а реальность — совсем другое, — повторяю фразу, сказанную им совсем недавно. — Я бы правда хотела…

— И я бы хотел, — опускает взгляд на мою ладонь. От осознания того, что я его единственный шанс внутри все сжимается.

— Но не могу.

Глава 81

Дорога домой кажется одновременно бесконечной от молча идущего рядом слуги и короткой от ждущего в конце хозяина. Только сейчас я удосужилась задуматься о том, что это его последняя ночь здесь. В этом городе.

Я могу пожить с ним и вернуться, а у него такого права нет. Его заключат вместе с другими. Прикуют к какой-нибудь трубе, и он оставшуюся вечность будет сражаться, окруженный такими же узниками, как он сам.

Все внутри сжимается от одного взгляда на его тень. Да, он выглядит спокойным, но я не могу не понимать, какого ему сейчас. Вот так лишиться всего. Снова. Сколько еще боли должно выпасть на его долю?

Поднимаю глаза и думаю, что нужно сделать хоть что-то. Хоть как-то облегчить эту бесконечную боль. Смотрю на его руку и осторожно протягиваю свою. По щекам тут же начинают течь слезы.

Что я могу? Разве эта мелочь облегчит его боль? Разве я могу как-то помочь ему?

Маркус ощущает мой взгляд и мельком смотрит. Никак не реагирует на слезы и продолжает молча идти вперед. Наверное, от моего состояния ему только хуже. Ну вот, хотела помочь, а в результате как всегда…

— Не думай обо мне, — просит сухо и прячет нос в шарф.

— Что? — растеряно вытираю слезы. — Как я могу не думать?

— У тебя еще вся жизнь впереди, проводишь меня и сойдешься с другим, — отвечает холодно, продолжая смотреть на дорогу.

— Я… я вовсе об этом не думаю! — фыркаю, ускоряя шаг. — Да и неизвестно, кого мне дадут в пару.

— Ты молодая и привлекательная, думаю, тебе в пару дадут соответствующего вампира, — слышу его голос сзади и нехотя оборачиваюсь.

Вижу его взгляд, наполненный нежностью, и внутри все сжимается. Ну почему? Почему Лиск должен был заявиться именно сейчас? Почему Маркус совершил так много преступлений? Если бы… если бы он не был слугой… он был бы обычным человеком. И мы бы никогда не шли с ним рядом вот так под луной.

На глаза снова наворачиваются слезы.