Дорогами Пустоши - Герасимова Галина Васильевна "oginen"

— А Торфяник об этой служанке ничего не говорил?

— Разве он станет отчитываться перед слугами? — вздохнул Квон.

— Зато мы видели Сову, — оптимистично заметила Бенита, разматывая бинт.

— Даже не знаю, радоваться ли этому, — проворчал мужчина. Девушка в этот момент обняла его за талию, чтобы сделать перевязку. — Вчера ты обещала рассказать мне о Пустоши.

— Это долгий разговор.

Квон демонстративно посмотрел на часы.

— Шесть утра. Времени у нас предостаточно.

— А тренировка?

— Проведем завтра две, — пошутил он, но тут же посерьезнел. — Чего ты испугалась? Вчера в Пустоши поначалу была такой спокойной и уверенной, а потом что-то изменилось. Потеряла Олфорда?

— Нет, встретила призрак из прошлого.

Бенита и правда не хотела вспоминать то время. Но напарник имел право знать.

Ей было семь, когда это случилось. Матушка приболела, отец вечно пропадал на службе, и няня повезла девочку в гости к папиному другу; у него был сын — ровесник Бениты, и дети дружили. Бенита помнила, как удивилась, что в гости поехали окружной дорогой через лес и слишком долго добирались до загородного дома — обычно путь занимал не больше часа, а тут кружили несколько часов кряду. Она задремала, а очнулась уже от удара. Ее кинуло на няню и, наверное, это спасло — то место, где она сидела, смяло в лепешку. Няне повезло меньше — женщина сломала шею, и оказалось, что Бенита вцепилась в медленно остывающий труп. О водителе и говорить не стоило — позже его вытаскивали по кускам.

Паромобиль слетел с обрыва на старой трассе, в десяти милях от города. Тогда она этого не знала — думала, скоро матушка и отец найдут ее и спасут. Поначалу не понимала, что происходит — пыталась разбудить няню, выбраться, позвать на помощь. В попытке избавиться от железного плена содрала в кровь пальцы.

Вылезти из паромобиля не получалось — с одной стороны заклинило дверь, а с другой осталось слишком мало места, чтобы протиснуться рослой девочке вроде нее. Смотреть на мертвую няню было страшно, равно как и вперед, на залитое кровью сиденье. Даже будучи ребенком, Бенита понимала, что водитель давно мертв.

Темнело. Терпеливое ожидание сменилось отчаянием, и она не выдержала. Девочка сорвала голос, пока звала на помощь; саднило горло, болела голова. А затем совсем рядом завыли волки или твари похуже, и она зажмурилась, пытаясь представить, что ее здесь нет, совсем нет! Она сжалась в комок, вцепившись в ледяную руку няни. Та окоченела, но девочка все равно продолжала прижиматься к ней, будто няня могла защитить. И тогда, где-то между бредом и полусном, Бенита впервые провалилась в Пустошь…

Она глубоко вздохнула, вспоминая свой первый поход «по ту сторону», и неловко улыбнулась в ответ на попытку Квона поддержать. Мужчина взял ее за руку, не воздействуя, а просто сжав пальцы, и тогда Бенита смогла продолжать.

Все говорили, что Пустошь — ужасное место. Но едва она оказалась в родном доме вместо дикого холодного леса и снова увидела родителей, то расхотела возвращаться. Все вокруг было знакомо и можно было не опасаться, что скрипящее железо над головой вот-вот погребет под обломками, или котел все-таки взорвется, или придет горная тварь и перекусит тобой, как изысканными консервами.

Бенита настолько поверила в мнимую безопасность, что стала воспринимать мир Пустоши как реальный. Оттого особенно тяжело было, когда ее никто не замечал. Ни родные, ни люди на улице — для всех она оставалась невидимкой.

Никто не учил ее, что нельзя отходить от якоря — а для девочки проводником в Пустошь послужила няня, — она догадалась сама. Рядом с няней мир становился четче. Бенита следовала за ней, слушала долгие нудные взрослые разговоры, жалобы на жизнь. Няня встретилась с папиным другом, тьеном Гретором, и Бенита поначалу обрадовалась — ей всегда нравился этот спокойный господин, балующий то конфетами, то сладким яблоком. К тому же он завел разговор о планируемой поездке маленькой виконтессы к его сыну — возникла отчаянная надежда, что уж они-то, не дождавшись гостей, должны отправиться их искать, а вместе с ее родителями найдут еще быстрее!

Но Бенита ошибалась. Они обговаривали не поездку, а похищение. Гретор подкупил няню. Предложил частный домик в другом городе и приличную сумму денег, лишь бы она привезла подопечную вовремя в указанное место. Для чего он все это затеял, Бенита не узнала ни тогда, ни позже. Скорее всего, хотел потребовать выкуп — естественно, не деньги, а услугу. Не случись аварии, все вышло бы по его задумке.

Бенита провела в Пустоши сутки и вернулась сама. Тогда она перестала бояться. Если бы не Пустошь, она сошла бы с ума, запертая рядом с трупами, без возможности нормально пошевелиться. Магии в ней тогда не осталось ни капли — она вымоталась настолько, что силы вытекли и с тех пор больше не задерживались, словно Пустошь открыла невидимый клапан, а закрыть забыла. Когда девочку нашли, вытащили из покореженного паромобиля замерзшей, израненной, но живой, целители назвали это чудом. Они же окрестили поход в Пустошь сном, в котором причудливо перемешались все ее страхи. Разве можно после суток в Пустоши остаться в здравом уме? Правда, в рассудке Бениты засомневались, ведь она обвинила тьена Гретора в похищении.

— Тебе не поверили, — утвердительно сказал Квон.

— Было бы странно, случись обратное. Тьен Гретор — уважаемый сановник и меценат, не стоило заикаться о том, что он виновен в похищении. Но мне хотелось справедливости и защиты. Увы, виконт Дениш принял его сторону. Меня поддержали только Эл и матушка. Именно тогда матушка подала на развод. Сам понимаешь почему.

— Вы проводили расследование?

— Пытались. Гретор умело скрывал любое упоминание о своем плане. Эл считает, он хотел протащить один свой законопроект, против которого выступал виконт Дениш, и надеялся надавить через меня. Но это догадки. Реальных доказательств не нашли, а потом стало не до них. У меня начались приступы паники, я не могла спать и боялась незнакомцев… Да что там говорить, я всех боялась, и Пустошь казалась выходом, местом, где можно спрятаться от жестокого мира.

Бениту затрясло. Как глупо! Столько времени прошло, а она до сих пор остро реагировала на случившееся.

— Да что ж это! — разозлилась она на собственную слабость, до боли сжимая кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладонь.

— Тише, все давно закончилось.

Объятия Квона стали полной неожиданностью. Первой мыслью было отстраниться, но от напарника веяло таким теплом и спокойствием, что Бенита плюнула на все приличия и обняла его в ответ.

— Не знаю, в кого бы я превратилась, если бы не вмешались матушка и Эл, — пробубнила она, уткнувшись носом ему в грудь. — Они придумали план, чтобы у меня не осталось свободного времени задумываться или вспоминать. Некогда было бояться. Единственное, о чем я мечтала, приползая домой, — упасть на кровать и не вставать. Как оказалось, усталость — отличное средство от бессонницы.

— Мне все больше хочется познакомиться с твоими родителями, — тепло улыбнулся Квон, проводя ладонью по ее голове и приглаживая встрепанные со сна волосы.

— Это как раз не проблема. Приезжай в Хаврию, тебе всегда будут рады, — предложила Бенита, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

— Смотри, сама пригласила, потом не отвертишься, — поймал ее на слове Квон.

— И не собираюсь.

В последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что не прочь продлить командировку в Анвенту. И что уж врать себе, она совершенно не хотела искать другого напарника.

В коридоре послышались голоса первых проснувшихся стражей, и девушка отстранилась. Неловкость повисла в воздухе, разрушая уютную атмосферу.

— Тебе не пора? Иначе мы не только Нура взбудоражим твоим появлением из моей комнаты, — нехотя напомнила Бенита.

— Зато всякие глупые споры точно закончатся, — заметил Квон, но с тахты поднялся. — Не буду тебя смущать. Встретимся за завтраком.

ГЛАВА 6

— Тьен Квон, вы в порядке?!