Шерлин (СИ) - Гринь Анна Геннадьевна

— Тут и без нас будет весело, — прошептала Мэл. — Чем мы удивим?

— Мы должны удивить, — заявил нам Фрэнк. — Не зря же король приказал пригласить всех артистов, какие найдутся в столице.

Я кивнула вслед за девушками и нервно поправила золотистый плащ, скрывавший мой довольно откровенный наряд. Краем глаза я заметила высокого мужчину в золотистой маске, с праздным видом прогуливавшегося по одной из дорожек. Среди мельтешения слуг он выглядел слишком приметно. Через несколько минут я увидела еще нескольких таких мужчин и понадеялась, что во время приема стража в масках будет вести себя осторожнее.

Нас вскоре привели к небольшому шатру, где мы могли подготовиться к своим выступлениям. Здесь были плетеные кресла, столик с огромным количеством разных вкусностей, зеркала и многое другое. Но не успела я все осмотреть, как в шатер заглянул Бен. Его лицо скрывала маска, но я мгновенно узнала мастера.

— Мы надеемся, что у вас есть все необходимое? — спросил он официальным тоном, делая мне знаки. — Если что-то потребуется, обращайтесь к обслуге.

Фрэнк радостно кивнул, девочки нерешительно отступили вглубь, и никто не остановил меня, когда я вышла вслед за мастером.

— Гости уже начали пребывать, — сообщил мне Бен.

— Ясно.

— Марвилет уже во дворце. Через три часа, когда соберутся все гости, вход на территорию королевской резиденции будет закрыт, — добавил мастер. — Король привлек к делу всех известных мастеров, чтобы те придумали, как не дать ведьме сбежать. Она пока не чувствует опасности, но может попытаться что-то сделать раньше нас. Шарлотт хотела, чтобы ты держалась поближе к ней. Ей страшно.

Я на миг закусила губу, а потом ответила:

— Я вернусь в шатер и скажу, что нам велено не стоять в одном месте, а развлекать публику по всему парку. И тогда никто из них не удивится, что я куда-то ушла.

Бен кивнул, соглашаясь с моим решением.

— Мне страшно, — прошептала Лотта, вжимаясь в плетеное кресло. — А если…

— Солнце, все будет хорошо, — заверила я ее, устраиваясь на подушках у ног девушки. — Не переживай. Тут повсюду охрана. Ты в маске и в самом невероятном наряде, какой я только видела!

Шарлотт против воли улыбнулась и расправила юбки, цвет которых в точности соответствовал цвету ее глаз.

— Это подарок его величества, — призналась девушка. — Он очень хотел, чтобы мне сшили наряд для этого приема именно из такой ткани.

Я улыбнулась, заметив румянец на нижней части щеки названной сестрицы, не скрытой воздушной маской из газа и перьев того же цвета, что и платье.

— Он тебе нравится, — озвучила я очевидное.

— Очень, — призналась девушка, оглянувшись по сторонам и убедившись, что на маленькой полянке нас никто не сможет подслушать. — Он очень добр. Но я понимаю, что не слишком ему подхожу.

— Что? — опешила я.

— Шерли… я ведь…

— Только не начинай о проклятии, — взмолилась я.

— Нет, дело не в этом, — помотала головой Шарлотт. — Просто он же… Он же король!

— А ты графиня, — напомнила я. — Если я все правильно понимаю, то в Шарадезе нет никого, кто был бы выше правителя области. Только король. А как только Марвилет поймают, то именно ты станешь главной в Краймисте.

— Но…

— Никаких «но», — строго вымолвила я.

— Шерли, ты не понимаешь, — покачала головой девушка. — Я почти уверена, что его величество… что он… — Она тяжело вздохнула. — Что он не сделает мне предложения.

— Почему? — удивилась я, не видя в таком исходе ничего невозможного.

— Из-за мастера, — ответила Лотта, и мое сердце ухнуло в живот, судорожно там забившись. Я сжала пальцами подушку, на которой сидела, и закусила губу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила едва слышно.

— Он не говорил прямо, — пояснила Шарлотт. — Но он приходил довольно часто, и иногда я слышала их разговоры. Марлона… Его величества и мастера Бена.

— И о чем они говорили? — напряглась я.

— Я мало что поняла, они лишь обменивались разными репликами, но мне показалось, что по какой-то причине король не может жениться на мне, — медленно проговорила девушка. — Будто бы это мастер должен на мне жениться. Почему-то. Его величество всякий раз намекал именно на это…

Я замерла и на миг забыла, как дышать. Меня будто кто-то ударил. Боль возникла где-то глубоко внутри и разлилась по всему телу, заполнила белой вспышкой голову. Я не сдержалась и тихо застонала.

— Шерлин?

Глупо… Как же глупо…

Я знала, что веду себя глупо, но непрошенные слезы катились по моим щекам и падали на плащ, оставляя темные отметины на золотистой ткани.

— Шерли? Я… я не хотела тебе говорить… Я ошибаюсь, уверена! В чем здесь смысл?

Ни в чем. В этом нет смысла. Но и в том, что мне понравился Бен, никогда не было смысла. Я знала, что не могу ни к кому здесь привязываться. Особенно с того момента, когда выяснила, что смогу вернуться. Я отговаривала себя, убеждала. И что же? Мне больно… Больно из-за того, что не случилось. Больно из-за чьих-то слов. Больно из-за того, что этот рыжий… что этот человек… Бен…

Я сделала глубокий вздох и тихо сказала:

— Наверное, в этом есть смысл. Мы его не понимаем, но, видимо, он есть.

— Но…

— Как только с Марвилет будет покончено, Бену вернется его статус, а он до всего был королевским мастером. Он завидный жених.

— Но он даже не смотрит на меня, — призналась Лотта. — Приводит короля и даже почти не разговаривает со мной. А если говорит, то будто все время чего-то ждет, глядя в лицо.

— Ты из мира, где для брака не нужна даже симпатия, — напомнила я Шарлотт. — Но в любом случае они оба замечательные. Ты мне столько рассказывала о его величестве…

— А ты?

— Что я?

— Тебе ведь… — начала названная сестра, но я ее прервала и с болезненной улыбкой сказала:

— Не забывай, что после я вернусь домой. Мне не для чего даже думать о том, чтобы остаться здесь.

«Особенно теперь», — добавила про себя.

— И даже ради меня? — с надеждой спросила Лотта.

— Солнце, но ты же понимаешь, что моя семья не здесь, а там? Разве я смогу причинить им боль, оставшись здесь? А жить на два мира… Это тяжело, — прошептала я. — Я попробовала. Это тяжело. Мне будет проще просто забыть.

— Я не хочу, — со слезами в голосе призналась Шарлотт.

— Все буде хорошо, родная.

Я поднялась и отошла на десяток шагов, чтобы девушка не слышала моего всхлипа. Хотелось разрыдаться, упав на землю, но я лишь схватилась за ствол дерева, позволив удлинившимся когтям легко пробить кору.

Когда гости собрались, Бен в своей маске приблизился к Лотте и подал ей руку, предлагая прогуляться. Обернувшись ко мне, он искренне улыбнулся, но у меня не было сил улыбнуться в ответ. Я казалась себе слабой и опустошенной. Словно меня предали…

Но…

«Он ничего не обещал мне, — сделала я последнюю попытку, но слова не сработали. — Не было сказано ни слова!»

Да, ничего не было сказано, но мне казалось, что он смотрит на меня не просто с симпатией, что что-то таится на дне его голубых глаз, что-то особенное скрыто за улыбкой.

Я ошиблась.

«Привыкай, Линка, это всего лишь неразделенная любовь. В этом нет ничего такого. Все через нее проходят. И не умирают».

Так почему столь сильно болит сердце?

Я держалась позади, делая вид, что танцую среди толпы людей. Маска позволяла мне не играть роль и не улыбаться, не давать мужчинам знать, что мне не нравятся их сальные взгляды.

Вскоре Бенедикт привел Шарлотт к небольшому возвышению, на котором в воздушном кресле из белого дерева расположился его величество. Я видела его мельком во время визитов к Лотте, но теперь могла в полной мере оценить его породистое лицо и мощное телосложение.

Играли музыканты, слуги бродили по поляне, предлагая напитки. Отступив к зарослям, я внимательно осмотрела толпу и мгновенно распознала Марвилет среди гостей. Она не особо скрывалась. Ведьма выбрала весьма фривольное алое платье и весьма символическую маску из алого же кружева. Она улыбалась и всячески флиртовала со всеми желающими, весьма недвусмысленно посылая сигналы королю. Не знай я, кто передо мной, решила бы, что вижу невероятно красивую и очень соблазнительную блондинку, которая нацелилась на его величество. Король же поощрял ее действия улыбкой. Возможно, именно поэтому Марвилет не замечала того, что переодетые стражники немного оттеснили других гостей от возвышения и окружили поляну. Пока никто ничего не понял, но не пройдет и пары секунд, как кто-нибудь заметит эту странность.