Реверанс со скальпелем в руке (СИ) - Тамара Шатохина

Значит – месяц. Хотелось верить, что плесень за это время дозреет. Даже если меня и не наградили «венеркиной» болезнью… а я постоянно к себе прислушивалась и даже периодически осматривала через зеркальце то самое место… изворачивалась, блин! Даже если антибиотик не понадобится мне, то Дешам сможет потом – вытянет его до нужного уровня и спасена будет куча жизней. Кто, если не он? Не верилось, что попала я сюда - к нему, только по воле слепого случая – слишком уж все… совпало.

Вечера мирили с дневной реальностью. Настоящим ритуалом становилось разжигание костра ближе к ночи и недолгие посиделки возле него. С разговорами, естественно. Новым участником действа стал су-лейтенант Эжен Ожаро. Приходил он, похоже, с разрешения Дешама, делал легкий поклон в мою сторону и плавный такой жест рукой… Серые глаза отражали блеск костра, форма всегда была, как с иголочки – будто на бал собрался. Клал на рабочий стол что-нибудь вкусное – мед в сотах или свежий сыр…

Я спрашивала потом у Дешама:

- Это не слишком для него? Я имею в виду – ему по деньгам, не накладно?

- Мари… кошелек Ожаро поувесистее многих дворянских.

- И как так? Почему тогда такое отторжение? – не понимала я.

Лучше бы молчала… Дешам изучающе смотрел на меня… и терпеливо объяснял элементарные вещи, не знать которые мог только инопланетянин. Но он не подавал виду, что отмечает эти мои странности… Я не показывала, что понимаю это.

- Рождение – дело случая, но оно даёт привилегии, Мари… Их нельзя нарушить, не смутив общих основ. Самое реальное, что осталось дворянству, это военная служба. Дворянство создано для неё и если подданные, созданные для другого предназначения, занимают место дворян, это противоречит установленному издавна порядку.

- Зачем тогда привлекают таких, как Ожаро, в офицеры?

- Из-за денег. Им разрешено участвовать в наборе и экипировке роты в доле с её командиром – капитаном. За это присваивают звание младшего офицера, но равными самым бедным и захудалым дворянам их это не делает. Но нужно отдать должное полковнику - для него решающее значение имеют не деньги – Ожаро достоин офицерского звания.

- А из каких он?

- Богатое купеческое сословие.

- Вложился в армию, чтоб покрасоваться в красивой форме? - хмыкнула я, - видно как он её носит. Гордыня?

- Он готов и хочет служить Родине, мадам дю Белли, - отстраненно и холодно...

- Простите, мсье Дешам… - стало мне стыдно, но с мысли он меня не сбил: - У меня чувство, что вы неспроста привечаете его здесь - у нашего костра.

- Хорошо… - тяжко вздохнул он, - да, неспроста - для вас это будет лучшая из партий, Мари. И для него тоже. Вы не придаете значения условностям, а ему родство с высокой аристократией будет очень на руку. Он будет ценить вас. И вы нравитесь ему.

- И с чего бы вдруг, Жак? Не потому ли, как раз, что меня есть за что ценить? – скептически усмехнулась я, а он опять молчал и только смотрел. Чувство такое – изучает все время, как неизвестный микроб под микроскопом.

Когда Ланс уже ковылял при помощи подобия костылей, пришло время моего экзамена.

Основные симптомы апендицита у нас знает почти каждый: болезненность в правой подвздошной области, незначительное повышение температуры, иногда тошнота и рвота… Если исключить, как диагностику, анализ крови, УЗИ и КТ брюшной полости, то диагноз ставят по старинке.

Такие методики существуют. Это подробный опрос больного и выявление симптомов, названных по именам описавших их врачей. Очень показательно, когда пациент выбирает позу, лежа на правом боку – это симптом Ситковского. Есть еще симптомы Коупа, Воскресенского, Ровзинга… когда врач проводит манипуляции, делая скользящие и толчковые движения в разных областях живота, сгибает пациенту правую ногу в колене и поворачивает ее кнаружи… Это проявляет боль, даёт понятие о её характере и месте концентрации.

Я все это сделала. И методом опроса постаралась исключить схожие по симптоматике болезни:

- Мсье Гроссо… голубчик, как часто вы мочились последние дни?

- Ну что вы, мадам…? Всё, как положено.

- А все-таки? Мне нужно знать.

- Хорошо, мадам… чистенько я все так… я ж…

- Как часто бегаешь сцать, капрал? – рыкнул Дешам.

- Да как обычно! – мучился и жался на носилках мощный мужчина лет сорока с роскошными усами и в форме, как у Гарреля - гренадер. Гранатометчик, то есть.

- Что еще вам необходимо знать, мадам дю Белли? – склонился ко мне доктор.

- Как менялся характер болей… когда и где заболело вначале и как сильно? А потом… а сейчас…а вот так… а если здесь? – пытали мы и тыкали в мужика пальцами.

- Не бойтесь, голубчик, все будет хорошо. Ничего страшного с вами не случилось, - успокаивала я то ли побелевшего от страха и боли мужика, то ли себя?

Пощупала его лоб рукой, для уверенности еще попробовала губами...

- Вывезите как-то... вытащите старого. Дешам...? Котелок свой отдам - новый, медный, - страдальчески шептал он, смешно шевеля усами… А меня трясло – грамм пятьдесят бы для храбрости. А что? Было - употребляли… история знает примеры. Много примеров. И как раз в военно-полевой хирургии.

- Готовим операционный стол? - решилась я, - мэтр, подготовьте, пожалуйста... нужное средство. И… и…

- Что, мадам дю Белли? - вытаскивал он за уши мой авторитет.

- Пусть отпилят ножки у стола… на ширину вашей ладони, везде одинаково – мне высоко, - шепнула я ему на ухо, - Жак... если не попытаться, он точно умрет. И в муках. Вы оперировали подобные случаи?

- Всегда предпочитал муки не усугублять. Вы уверены в сибирских методиках?

- Я точно знаю, что иначе исход будет летальным - без сомнений.

- Дерзайте, Мари... я прикрою, если что. Вы не должны бояться и сомневаться тоже, - и чуть громче добавил - на публику: - Мне нужна помощь - вынести стол, укоротить...

Желающих помочь оказалось навалом.

И это случилось…

Наблюдатели (а они никуда не делись и расходиться отказывались) были отогнаны Дешамом на расстояние десяти шагов. Пациент был раздет, обмыт, зафиксирован на столе ремнями, накрыт стерильной простыней с разрезом в месте будущего оперативного вмешательства. Под поясницу ему была подложена подушечка – операционное поле должно чуть возвышаться над остальным телом.

Повязав косынками на манер колпаков головы себе и