Королевство Риордания. Графиня Харель - Эльза Скарлетт

— Идешь делать уроки? — спросила Линетта, когда мы уже запивали обед чаем.

— Нет, пойду сначала к гоблинам. Дело есть.

— А я тогда — в библиотеку, писать доклад. Пройдемся вечером к озеру?

— Хорошо. Только после боевой подготовки.

— Так у всех курсов она в одно время, полигона на всех хватает, — посмеялась Линетта.

— Тогда встретимся, — попрощалась я и пошла из столовой вниз по лестнице в ателье.

В ателье гоблинши приветствовали меня. Я присела в книксене и поздоровалась.

— Лешка, проводи меня на кухню, я готова выполнить свою часть сделки, — попросила я.

Юная гоблинша схватила меня за руку, и мы телепортировались. Гоблинам телепортация давалась легко и почти с рождения, как и бытовая магия, а вот специализированной магией они владели слабо. Переместились мы прямо на кухню, где работало одновременно около тридцати работников разных возрастов и пола. Длинное помещение, также находящееся в подвале, имело посередине очень длинный стол, где женщины и мужчины что-то резали, месили и заготавливали. Там же, на печах стояли кастрюли, от которых шел пар. Вдоль одной из стен стояли холодильные шкафы, вдоль другой — обычные, с продуктами и посудой. Пахло вкусно. В кухне было чисто. Дотошные гоблины, несмотря на свой небольшой рост, очень качественно всегда выполняли свою работу. За это их изделия любили ремесленники, а лучшей прислуги среди других рас практически не было.

Когда мы вошли, гоблины не прекратили своей работы и лишь некоторые на нас оглянулись. Подошел кругленький серый повар в высоком колпаке. Смерил меня взглядом. Я поздоровалась.

— Вота, — сказала ему Лешка, — ента самая умелица, шо нам иглы поделала. Это господин Грнос — здешний наиглавнейший куховар.

Гоблин солидно прихмыкнул:

— Здравьица, значица! Оборудования у нас хватает, но вот-то с мытием посуды вечная проблемища.

Он повел нас в другое помещение, в котором находились большие корыта с водой. Они стояли посередине, чаны были огромными и имели мыльную и чистую воду, в которой споласкивали вымытую посуду. У стены на стеллажах стояла уже чистая посуда. Грязная, стопкой была сложена на столе: отдельно тарелки, чашки, стаканы, стояли корыта с грязными приборами. Молодые гоблины спускались по лесенке с новыми разносами. Обед только закончился, и гоблины во всю наводили порядок.

Таково же было мое удивление, когда я увидела здесь и знакомую мне с общей лекции адептку. Она стояла рядом с еще несколькими девушками и остальными гоблинами моечной, и полоскала подаваемые тарелки. Девушка как-то испугано сжалась.

— Привет, — поздоровалась я. — А ты что здесь делаешь?

— Помогаю, — пропищала она.

Я не поняла.

— Так ведь посуд мыть помогает полденный да вечерний, за енто плотют ей.

Девушка еще больше засмущалась. Мне самой стало неудобно от этого.

— Так вота, — продолжил главный повар, — ежели можно было сделать так, шоб щетки сами посуд терли-то, были бы премного благодарны.

Я с интересом наблюдала за процессом мытья. Одни гоблины брали грязные тарелки, окунали их в чан с грязной водой, и тщательно терли жесткими металлическими щетками. Потом тарелки передавались к следующему чану, где натирались мягкими тряпками и после полоскались уже в третьем чане. Далее молодёжь, стоящая с полотенцами, подхватывала посуду, обтирала ее и складывала на стеллажи. Этакий производственный конвейер. В отдельном чане мыли кастрюли и сковороды, и это была самая тяжелая часть работы. Из одного чана два крепких гоблина ведрами вычерпывали воду, и передавали ведра зомби, уносившими ее из моечной через дверь куда-то во двор.

Я посмотрела на щетки. Одни были металлическими, другие мягкими.

— Могу сейчас сделать самоработающими только металлические, — выдала заключение я. — Для работы над остальными нужно время.

Гоблин обрадованно хлопнул и потер руки.

— Славно, славно, — бормотал он.

Посудомойщица сбегала в другое помещение и принесла несколько металлических щеток. Мне освободили один из столов. Разложив материал, я принялась за работу. Амулеты дела по принципу швейных игл, но с условием прикасания к определенному предмету.

Закончив работу, минут через двадцать, пояснила:

— Работать будут месяц. Нужно положить на поверхность, которую нужно мыть и придавить, если просто положить, они работать не будут. Позже придумаю более надежные.

Главный повар и посудомойщица поклонились мне, забирая щетки, тут же проверили работу на сковородке. Щетка, попав на поверхность, принялась натирать ее по кругу.

Гоблинши восхищенно ахнули.

— Кинеш, — позвал круглый повар мелкого паренька, по-гоблинским меркам, еще ребенка. — По-утречку будешь доставлять госпоже, уважаемой артефакторше, кофий в комнату, а к ночи — чай. Уяснил, лодырь?

Гоблиненок кивнул и выпучил на меня глазища. Мы с Лешкой вышли из посудомоечной, и я попрощалась с работниками. Гоблинша переместила меня в коридор подвала, и я, распрощавшись, пошла к себе.

У меня оставался еще час до следующего занятия по боевой стихийной магии. В своей комнате я переоделась, поменяла прическу на более удобную для полевых занятий. Следующая моя расческа собирала волосы в сложную косу на затылке и оставляла свободным хвост. В оставшееся время, я успела сделать домашнее задание по истории артифакторики, и пошла на полигон.

Студенты всех факультетов тянулись в том же направлении. Пока я шла, ко мне подскочили двое студентов с боевого факультета, четверокурсники.

— Эй, милашка, можно с тобой познакомиться? — начал приставать один из них, — можем погулять вечером. Я конфетами угощу. Подружку можешь взять с собой какую-нибудь симпатичную.

Парни широко улыбались и вели себя уверенно. Мы дошли до полигона.

— Я тебе что, лекарь что ли? Откуда я знаю, что тебе можно, а что нельзя? — ответила вполне миролюбиво, но бескомпромиссно, чтоб не подумали, будто я заигрываю. — А конфеты я не люблю, так что пока, ребята. И я занята до… следующей жизни! Так что — нет.

И пошла в сторону своего сектора, услышав ржание подслушивающих сзади парней. Как умеют общаться