Дар Эвы - Тея Теплая

Может на этот раз отец будет гордиться, усмехнулся про себя.

— Да к черту! Все и так увидели, — махнул я рукой и осмотрелся.

И понял. Как бы не так. Никто не смотрел в мою сторону. Потому что осталось горстка таносов, которые сейчас помогали своим собратьям скорее на выход. Ну правильно, это со мной свежий легкий бриз играется, а их кусает до мяса и до костей. Их броня едва работает и где есть прорехи, места будут заживать долго и тяжело.

Вдохнул, сомкнув веки, сжал кулаки и натянул на себя все таки свою броню. Она мерцала и обещала лопнуть в любое время. Поток ведь исчез. Самое то. Будто я жив только благодаря ей.

Уже у края оцепления территории я влился в команду.

— Сколько?

Один вопрос кажется взбудоражил всех. Подняли головы, прищурились, тяжело сглотнули.

— Не раненных всего двадцать, тан Ласкис.

Ответ меня не устроил. Потому что всего двадцать из ста таносов. С остальными понятно что сталось. Но вопрос так и жег язык. Как командор, я не мог избегать правды.

— Скольких мы потеряли?

На меня нацелились сразу несколько десятков пар глаз. А сверху раздался шум мотора. Прибыли те, от которых я так надеялся сбежать.

Я разозлился. И та злость моя вернулась быстро. Свет фар от спустившихся аэротанов казался усмешкой судьбы. Просто сплошным издевательством.

Не опоздал ли ты, папочка, с помощью то? Хотел я спросить шагающему в нашу сторону тану. Гордая осанка поражала своей прямотой, вздернутый подбородок и хмурый взгляд сопровождали его всегда. Даже оставшись наедине с сыном, он не позволял эмоциям брать вверх.

Черный костюм сидел четко, без единой морщинки и пылинки. Начищенные до блеска туфли блестели не хуже тех фар и кричали о самоуверенности их обладателя. Девятое кольцо до сих пор иногда потряхивало. Солнце хоть и появилось, но тучные облака не позволяли собирать энергию в достаточном количестве для собственной безопасности. Полевики вновь удерживали территорию, но теперь уже защищали нас от ветра и соленой влажности.

Поэтому одежда с иголочки отца взбесила кровь.

А еще его проверка.

Ведь эта была именно проверка. Вот почему не было подкрепления.

Он тут же взял слово.

— Сколько наших?

— Четверть, Тан Ласкис.

Высший нахмурился больше.

— Сколько их?

— Кого? — не понял второй командир второго отряда. Он был весь бледный, иссохший. Как самый сильный, он потратился больше всех. И вместо того, чтобы принять помощь, он решил не оставлять своих. А когда поймал острый взгляд из-под насупленных бровей тяжело сглотнул и побелел кажется еще на тон. Его прогибало, тянуло вниз. Изнеможденный бедный парень не выдержал здоровую, полную сил ауру Высшего.

— С их стороны удалось обойтись без жертв, — слово взял я, даже если вначале получил игнор. Алё, отец, твой сын мог погибнуть. Поддержи хоть рукопожатием.

— Молчать, — рявкнули на меня. — Ты забыл, что нельзя перебивать? Забыл, я спрашиваю? Как ты вообще заикнуться посмел!

— Я один из командоров, — напомнил я то, что имею полное право сдавать отчет вместо другого по одной операции. — Так же могу напомнить, что операция прошла успешно.

— Двадцать пять наших! Итан! О каком успехе ты говоришь? — на меня наконец обратили внимание и даже обернулись. Это чтобы было легче испепелить меня взглядом. О, после пережитого прибрежного ветра меня ничего не могло испугать. Ну разве что, если следы ладошек на груди сейчас загорятся, точно два факела. Они до сих пор зудели, мешали сосредоточиться. Мысли все время норовили качнуть в сторону одинокого домика на самом краю берега.

— Мы отвоевали нашу землю. Не это ли было нашей целью? — выдержав взгляд, я ответил максимально невозмутимо. Даже глаза не отвел. А зачем? Если я прав. Свою задачу — остановить шесть баллов шторма и сохранить кусок континента — мы выполнили.

Хотя, стоило признаться, хотелось наплевать на условности, спрыгнуть на мото и свалить ко всем чертям. Но…

— Ты, как мой сын, должен понимать суть ситуации намного глубже. С нашей стороны идут одни убытки. Это новый отряд, помощь их семьям, новые технологии. А взамен мы получаем лишь ненависть и презрение. Мы делаем все, чтобы жили все, но в итоге выходит наоборот. Нас используют и точка. Кто будет хотеть идти воевать? Откуда мы их возьмем? Кто будет пополнять нашу родословную?

Отец сыпал меня ядовитыми по своей сути вопросами. Он давил правдой. Горькой правдой. Потому что наши женщины давно стали бояться рожать. Даже если в из роду были Высшие. Новые дети очень трудно переносили детство. Многие умирали еще в колыбели. А те немногие вырастали слабыми, неспособными собирать энергию. Наши потомки росли пустыми и беспомощными. По сути обычными людьми.

С силой сжав челюсть, я промолчал. Глаза горели, желваки играли, дыхание сперло. Но я промолчал.

Потому что, это не дает право мешать живых людей с грязью. Они такие же жертвы природы, которых не пощадили. А еще они беспомощные. Ну что может сделать человек дьяволу во плоти? Гребать по волнам? Черпать ведрами? Или бежать? Куда? Самый безопасный центр обосновали мы.

— Мы должны убить их ненависть, — закончил свою правду отец.

— И как? Убив всех самих? — вырвалось у меня. Слова отскакивали сквозь зубы точно как тот пар из недр синего монстра. Неизбежно. — Тогда к черту наши операции, тренировки. Достаточно трех баллов и пару месяцев, когда от континента не останется ничего.

Последнее я чуть-ли выплюнул.

Злость сопровождала каждое слово. Грудь горела пожаром. Взгляд нацелился на победу, и никак иначе, так как противоположный давно пытался испепелить. Он бы преуспел, если бы не одна фамилия и одна родовая ветвь.

Вокруг давно шумело напряжение. Даже волны так не пугали, как этот момент. Такой, что запомнится надолго, если не навсегда. Такой, что выйдет мне боком. Пусть! В первый раз что-ли…

Броня наливалась силой, вокруг таны стали вдыхать глубже. Им нравилась моя аура. Не такая тяжелая как у родича, но достаточная, чтобы восстановиться быстрее. Я вновь наливался энергией издалека. И вновь радовался тому, что никому нет до этого дела.

Охранники Высшего были наготове. Им нужен был знак. Один пустяк, чтобы сцепить меня в захват дьявола. И знак этот висел между нами в воздухе. Только дотянись.

Но отец медлил. Я знал почему он не хотел